b000001687

/Р^'^Е^^^&ш^г 35 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 36 ш слѣдованія... Остальные существенные дог- маты революціонной фидософіи составля- ютъ не бодѣе, какъ простые политическіе выводы изъ этого основного догмата, возвы- момъ, въ его личности лежитъ источникъ вся- каго познанія; онъ вѣритъ, что его личность свободна отъ внѣшнихъ вліяній; онъ ставить наконецъ свою личность такъ высоко, что шающаго всякій индивидуальный разумъ на приписываетъ ей свойство проникать вѣ сущ- стеиень верховнаго судьи всѣхъ соціальныхъ ности вещей, независимо отъ ихъ феноме- вопросовъ» (Соигв йе рЪіІоворЫе ровШѵе. надьнаго обнаруженія. Точки соприкоснове- Т, 448). Такимъ образомъ «индивидуализмъ> нія индивидуализма и метафизики опредѣ- Луи Блана есть ничто иное, какъ эссенція ляются такимъ образомъ сами собой. Но Луи «метафизики» Конта. Такая концентрація Бланъ ухитряется ихъ не замѣчать. Мы уже принципа обезпечиваетъ, невидимому, за Луи говорили о его небрежномъ отношеніи къ ме- Бланомъ чрезвычайно выгодное положеніе. тодологіи. Въ соединеніи съ поразительною И дѣйствительно, напримѣръ, доктрины ли- беральныхъ экономистовъ гораздо полнѣе и всестороннѣе укладываются въ рамки «ин- дивпдуализма>, чѣмъ «метафизики>, куда ихъ ничтожностью выраженій (окончательно обе- зображенныхъ въ русскомъ переводѣ) это обстоятельство приводптъ его къ невообра- зимымъ путаницамъ. Вотъ образчикъ: <Ста- относитъ Контъ. Далѣе, напримѣръ, между раясь потрясти репутацію Декарта, опровер- Вольтеромъ и Руссо разница, съ точки зрѣ- гая его метафизику, превознося Локка, про- нія Конта, состоитъ только въ томъ, что повѣдуя доктрину ощущеній, Вольтеръ былъ одинъ избралъ предметомъ своихъ нападеній человѣкомъ своей эпохи и вѣрнымъ апосто- духовный, а другой — свѣтскій элементъ ста- домъ индивидуализма. Потому что если по- раго общества. На самомъ дѣдѣ эта разница средствомъ мысли человѣкъ исходить изъ гораздо глубже; она не менѣе глубока, чѣмъ себя и распространяется вовнѣ, то напро- разница между Аристотелемъ и Платономь. тивь посредствомь ощущенія онъ все сво- Этой глубинѣ раздичія соотвѣтствуетъ и исто- дитъ къ себѣ. Возьмите философа, принимаю- рія дальнѣйшаго развитія и примѣненія идей щаго сенсуализмъ и послѣдовательнаго въ Вольтера и Руссо, ученики которыхъ уже въ своихъ убѣжденіяхъ: все существующее во- слѣдующемъ поколѣніи встрѣтнлись какъ от- кругъ него создано только для того, чтобы крытые враги и вражда эта все растетъ. служить или нравиться ему. Солнце блеститъ Съ точки зрѣнія Луи Блана это обстоятель- въ небесахъ только для того чтобы черезъ ство можетъ быть весьма просто и удобно чувство зрѣнія сообщить ему понятіе о свѣтѣ. разъяснено. Но Луп Бланъ, вслѣдствіе упо- Онъ становится фокусомъ во вселенной. Ка- мянутой уже нами неясности отвдеченныхъ началъ, не могъ вполнѣ воспользоваться вы- годами своего положенія. И понятно, что больше всего при этомъ должна была постра- дать разработка того самаго элемента, кото- рымъ особенно занять Контъ— элемента ин- кая важность приписывается индивидууму! Но также какое поощреніе для эгоизма! По логикѣ этой системы не ждите отъ человѣка высокаго самоотверженія относительно отвде- ченныхъ несчастій или отдаленныхъ отъ него страданій: сенсуалистъ имѣетъ только относи- теддектуальнаго. Изъ трехъ категорій Конта, тельныя понятія; онъ интересуется един- которыми интеллектуальный элементъ исчер- ственно только тѣмъ, что его касается; онъ пывается, можно сказать, до дна, только сочувствуетъ только видимымъ страданіямъ, теологіи можетъ быть указано опредѣленное только осязаемому несчастно; его потрясаютъ мѣсто въ схемѣ Луи Бдана, да и то, какъ только стоны, поражающіе его ухо; его иде- увидимъ впосдѣдствіи, не совсѣмъ. Что же алъ переходить за предѣлы горизонта. Онъ касается метафизики и науки, то ихъ подо- не имѣеть, если только его сердце не проти- женіе въ его системѣ весьма двусмысленно, ворѣчить его теоріи, тѣхь благородныхь но- Изъ людей положительной науки ХУШ вѣка, рывовь, которые на крыльяхь мысли съ без- Луи Бланъ упоминаеть едва-ли не одного корыстіемь и быстротою ея полета перено- Бюффона, который является въ качествѣ сятъ насъ выше чувственнаго міра и возно- противника принципа авторитета; но рѣши- сятъ насъ оть окружающихъ ощущеній до тельно не видно, во имя чего ведетъ Бюф- тѣхь вершинь, съ которыхъ мы объемлемь фонь свою борьбу, во имя ли индивидуализма человѣчество» (Исторія великой революціи. или во имя братства, или же, наконецъ, что I, 313). Или: < Такимъ образомъ въ книгѣ всего вѣрнѣе, ему, какъ и вообще наукѣ, Гедьвеція абсолютное было изгнано изъ міра. просто нѣтъ мѣста вь томъ освѣщеніи, кото- Истина, добродѣтель, самоотверженіе, геро- рое даетъ исторіи мысли Луи Блань. Его измъ, умъ, геній, все признано относитель- счеты съ метафизикой могли бы быть, пови- димому, приведены въ большую ясность. Вь самомъ дѣлѣ, чтб такое метафизика, какъ не индивпдуализмь въ области отвлеченной нымь; и такъ какъ каждый судить обо всемъ по себѣ и только по себѣ, то вслѣдствіе этого должно распасться всякое общество» (327), откуда слѣдуетъ, что книга Гельвеція есть мысли? Метафизикъ вѣрить, что вь немь са- <кодексъ индивидуализма». Пусть читатель >*№ ^мі^^^тштг^^ш^^^ме