b000001687

499 сочинЕшя н. к. ды, красоты и добра. Если бы время не шло, если бы ребенокъ не жилъ всѣмн своими сто- ронами, мы бы спокойно могли достигнуть этой гармонін, добавляя тамъ, гдѣ намъ ка- жется недостаточнымъ, и убавляя тамъ, гдѣ намъ кажется лишшшъ. Но ребенокъ живетъ, каждая сторона его существа стремится къ раз- витію, перегоняя одна другую, и большею частью самое дигіжеиіе впередг этихъ еторопъ ею суще- ства мы примімаемъ за цѣ.гь и содѣйствуемъ только развгітгю, а не гармонт развитія... Боль- шею частью воспитатели выпускаютъ нзъ виду, что дѣтскій возрастъ есть первообразъ гармоніи, и развитіе ребенка, которое независимо идетъ по неизмѣннымъ законамъ, прпнимаютъ за цѣль.. Воспитатели какъ-будто объ одномъ только ста- раются, какъ бы не прекратился процессъ раз- витія и, если думаютъ о гармоніи, то всегда стараются достигнуть ея, приближаясь кънеиз- вѣстному для насъ первообразу въ будущемъ, удаляясь отъ первообраза въ настоящемъ и иро- шедшемъ. Какъ бы ни неправильно было разви- тіе ребенка, всегда еще остаются вънемъ пер- вобытныя черты гармоніи. Еще умѣряя, но край- ней мѣрѣ, не содѣйствуя развитію, можно надѣ- яться получить хоть нѣкоторое приблпженіе къ правильности и гармоніи. Но мы такъ увѣрены въ себѣ, такъ мечтательно преданы ложному идеалу ьзрослаго совершенства, такъ нетерпѣ- лавы мы къ блнзкимъ намъ неправильностямъ и такъ твердо увѣрены въ своей силѣ испра- вить ихъ, такъ мало умѣемъ понимать и цѣнить первобытную красоту ребенка, что мы скорѣй, какъ можно скорѣй раздуваемъ, залѣпляемъ ки- дающіяся намъ въ глаза неправильности, испра- вляемъ, воспитываемъ ребенка... Идеалъ нашъ сзади, а не спереди (курсивъ гр. Толстого)... Учить и воспитывать ребенка нельзя и безсмы- сленно по той простой причинѣ, что ребенокъ стоптъ ближе меня, ближе каждаго взрослаго къ тому идеалу гармоніи правды, красоты и до- бра, до котораго я въ своей гордости хочу воз- вести его. Сознаніе этого идеала лежитъ въ немъ сильнѣе, чѣмъ во мнѣ. Ему нуженъ отъ меня только матеріалъ для того, чтобы пополняться гармонически и всесторонне" (т. IV, 250). Въ этомъ разсужденіи есть очень важный недосмотръ, значительно кодеблющій все раз- сужденіе, именно недосмотръ закона наслѣд- ственности. Гр. Толстой полагаетъ, что слово Руссо, — чедовѣкъ родится совершеннымъ, — «есть великое слово и, какъ камень, оста- нется твердымъ и истиннымъ». Къ сожалѣ- нію это совсѣмъ не вѣрно. Камень давно разсыпался, ибо сынъ сифидитикародится не совершенствомъ, асифилитикомъ, сынъидіота имѣетъ много шансовѵсдѣлаться не совершен- ствомъ, а слабоумнымъ, сынъ дряблаго бари- ча — несовершенствомъ, адряблымъ баричемъ и проч. Однако пзвѣстная доля истины все-та- ки заключается въ разсужденіи гр. Толстого, потому что сынъ, напримѣръ, дряблаго барича все-таки имѣетъ возможность развиться пра- вильнѣе, «гармоничнѣе» своего отца, и дис- гармонія его физическихъ идуховныхъеилъ не имѣетъ такого рѣзкаго, законченнаго ха- рактера, какъ у взрослаго. Я, впрочемъ, не на это хочу обратить вниманіе читателя. Пусть онъ подставитъ въ приведенномъ раз- тхАЙловскАго. 500 сужденіи вмѣсто «взрослаго» человѣка — че- ловѣка цивилизованнаго, члена «общества», хоть самого гр. Толстого, а вмѣсто ребен- ка — народъ, и онъ получить очень точное понятіе о воззрѣніяхъ гр. Толстого на от- ношеніе цивилизованныхъ людей къ Лукаш- камъ и Илюшкамъ. Лукашка и Илюшка сравнительно съ нами — люди отсталые. Но для гр. Толстого и въ этомъ отношеніи иде- алъ не впереди насъ, а сзади. Г. Марковъ или иной какой-нибудь яснолобый либералъ сочтетъ себя, конечно, внравѣ по этому слу- чаю патетически загоготать: такъ вотъ куда насъ приглашаютъ эти друзья народа! они прѳдлагаютъ намъ обратиться въ забубен- ныхъ Лукашекъ вмѣсто того, чтобы этимъ самымъ Лукашкамъ дать питательную и вкус- ную духовную пищу! Подъ маской любви къ народу они желаютъ оставить его въ со- стояніи, мало чѣмъ отличающемся отъ со- стоянія дикарей! Но поздно спохватились, господа! Народъ самъ понимаетъ, что ему нуженъ свѣтъ, и не поддается на эту удоч- ку! И проч., и проч., и проч., листовъ при- близительно на пять нечатныхъ съ площад- ными остротами и патетическими завыва- ніями. Но все это яснолобый либералъ про- гогочетъ совершенно втунѣ. Втунѣ пропо- тѣетъ онъ надъ отшлифовкой своего паѳоса и остроумія, ибо, не смотря на высокій стиль и благородное, хотя и дѣланное него- дованіе, всѣ его фразы далеко не стоятъ истраченной имъ бумаги, исписанныхъ имъ чернидъ и притупленныхъ перьевъ. Гр. Тол- стой очень хорошо понимаетъ, что возврата къ состоянію Лукашекъ и Илюшекъ для насъ, людей цивилизованныхъ, нѣтъ. Оттого- то онъ и гонитъ Оленина изъ казачьей ста- ницы и не даетъ душевнаго покоя Нехлю- дову и, безъ сомнѣнія, благополучно женить Константина Левина на Кпти Щербацкой. Понимаетъ гр. Толстой и нежелательность возврата къ Лукашкамъ, даже если бы воз- вратъ этотъ былъ возможенъ. Но изъ этого не слѣдуеть, чтобъ было полезно и справед- ливо начинять Лукашекъ и Илюшекъ тою цивилизаціей, которою начинены яснолобые либералы, ибо свѣта не только что въ око- шкѣ, его довольно много разлито во вселен- ной. Знаетъ же гр. Толстой, что изъ ребен- ка непремѣнно выйдетъ взрослый чѳловѣкъ, но изъ этого не слѣдуетъ, чтобъ ребенокъ долженъ былъ обратиться именно въ такихъ взрослыхъ людей, какъ напримѣръ, г. Мар- ковъ или г. Цвѣтковъ. Лукашка и Илюшка составляютъ для гр. Толстого идеалъ не въ смыслѣ предѣла, его же не прейдеши, не въ смыслѣ высокой степени развитія, а въ смыслѣ высокаго типа развитія, неимѣв- шаго до сихъ поръ возможности подняться на высшую ступень. Цѣль воспитанія, гово-