b000001687

■~:^зетг зз ФЙЛОСОФІЯ ИСТОРШ ЛУИ БЛАНА. 34 ея окончательныхъ резудьтатовъ, — различно понимали иредѣлы борьбы и направляли свои удары въ различныя стороны принципа авто- ритета. Водьтеръ, продолжая, и логически раз- вивая' дѣло Лютера, отрицалъ христіанскаго и всякаго другого откровеннаго Бога, но при- знавалъ своего личнаго Бога, какимъ онъ ри- совался ему, Вольтеру. Гельвецій и Годь- ба^ъ боролись не только съ католичествомъ, какъ Лютеръ, не только съ христіанствомъ, какъ Вольтеръ, а и съ деизмомъ Вольтера. Вольтеръ гнулъ спину поредъ всѣми госуда- рями Европы и предлагадъ имъ соединиться съ философами противъ священниковъ. Голь- бахъ, къ ужасу Фридриха и Вольтера, дока- зывалъ, что дѣдо государей и священниковъ общее. Водьтеръ носился съ своимъ дворян- ствомъ, Бомарше его осмѣивалъ. Монтескье, продолжая дѣло нротестантсипхъ публици- стовъ ХУІ столѣтія, указывалъ на конститу- цію Англіи, какъ на идеалъ, и при этомъ опи- рался на тотъ принципъ, что «власть должна сдерживать власть». Вольфъ говорилъ о <врожденныхъ правахъ» личности, а тутъ же рядомъ отрицались врожденная идеи. Физіо- краты требовали свободы личнаго труда и свободы распоряженія дичною собствен- ностью, но еще стояли одной ногой въ обла- стп принципа авторитета, принимая за центръ своей теоріи земдедѣліе и землевдадѣніе. Шко- ла Гурне шла дальше, на мѣсто земли поста- вила капиталъ, на мѣсто не движимой соб- ственности — болѣе способную къ освобожде- вію личности промышленность и торговлю и дала знаменитую формулу «Ывеег Ыге, Іаіз- 862 раззег». Все это были разногласія только относи- тельно станцій, до которыхъ слѣдуетъ дойти по пути, всѣми единогласно принятому. Да здравствуетъ свобода! таковъ быдъ общій бранный крикъ, къ которому жадно прислу- шивалась Европа. Да здравствуетъ я, лич- ность, сбросившая съ себя оковы божествен- наго права и таможенъ, абсолютизма п тео- логической морали, цеховъ и редигіи. Преж- де всего личность стремится развѣять ореолъ, окружающій старые символы и ііллюзіи, все, передъ чѣмъ она до тѣхъ поръ дрожала, пе- редъ чѣмъ она бдагоговѣла, чему молилась, чѣмъ гордилась! По мѣрѣ того, какъ личность топтала такимъ образомъ все, вѣкогда надъ нею тяготѣвшее, она становилась все смѣлѣе и проникалась все больше сознаніемъ своего верховнаго значеиія. Она рѣшида, что за- воюетъ міръ сама безъ всякой сверхъесте- ственной или отъ земныхъ властей исходя- щей помощи. И въ то время, когда Водьтеръ вздыхадъ еще по меценатству Людовика ХІТ и «просвѣщенный деспотизмъ» поднимадъ крупицы, падавшія съ роскошнаго стола мы- сли XVIII вѣка, Мирабо (отѳцъ) спрашпвалъ: Соч. Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО, т. III, «что нужно для поддержанія благоденствія въ государствѣ?» и отвѣчалъ: «ничего». Все должно быть предоставлено самостоятельной, самодѣятельной личности; никакое вмѣша- тельство, хотя бы самое бдагонамѣренное, не должно стѣснять ея свободы. Божественное право совсѣмъ стушевывается передъ пра- вомъ личности, правомъ индивидуальнымъ; ведѣнія Бога уступаютъ мѣсто желаніямъ личности, съ которыми должны сообразовать- ся и положительный законодательства. Прочь законы, заирещающіе лихоимство, — заимода- вецъ вправѣ ставить условія ссуды, какія онъ хочетъ (Тюрго), точно также какъ беру- щій въ ссуду воленъ принимать или не при- нимать ихъ. Личность внравѣ запереться въ своемъ домѣ въ непогоду и не отворить ея для страдальца, стучащаго въ дверь (Моред- ди). Пусть религія иредписываетъ накормить алчущихъ и напоить жаждущихъ, пусть то же иредписываетъ обычная мораль: прерогативы личности стоятъ выше этихъ велѣній. Мы подошли къ такой сторонѣ индивидуа- лизма, которой еще не касались, и намъ при- дется подняться опять къ Лютеру, чтобы под- вести полный итогъ. Но прежде чѣмъ попол- нить такимъ образомъ нашъ бѣглый обзоръ развитія индивидуализма, необходимо сказать нѣскодько словъ о заключительныхъ главахъ перваго тома Исторіи великой революціи, со- держащихъ оцѣнку доктринъ XVIII вѣка. Читатель, безъ сомнѣнія, замѣтидъ уже сходство исторической теоріи Луи Блана съ фялософіей исторіи Конта, съ которою, впрочемъ, Луи Вданъ вовсе не быдъ зна- комъ. Дѣйствительно, періодъ принципа авторитета очевидно весьма близко подхо- дитъ къ тому, что Контъ называѳтъ теодо- гическимъ фазисомъ. При этомъ мы, разу- мѣется, не думаемъ сравнивать Луи Блана съ Контомъ ни относительно степени эру- диціи, ни относительно философской глуби- ны, ни относительно наконецъ ясности, от- четливости міросозерцанія. Но тѣмъ не ме- нѣе очевидно, что смутная картина Луи Бданова принципа авторитета и въ об- щемъ, и по многимъ деталямъ напомянаетъ картину Контова теологическаго фазиса. Труднѣе установить отношеніе ыетафизи- чеокаго фазиса къ періоду принципа инди- видуализма, хотя и здѣсь, на первомъ же шагу бросается въ глаза то обстоятель- ство, что и тотъ, и другой ведутъ свое на- чало отъ Лютера. Но слѣдующія слова Конта значительно обдегчаютъ сравненіе: «Для обдегченія общей оцѣнки протестан- тизма (подъ протестантпзмомъ Контъ ра- зумѣетъ здѣсь все критическое направ- леніе отъ Лютера до фнлософіи XVIII вѣ- ка) мы можемъ свести его здѣсь къ бе- зусловному догмату свободы лпчнаго из- 2