b000001687

*ш^ 457 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 458 гомъначадърусскагонароднаго духа. Вообще, толки объ «общемъ благосостояніи» порож- я вовсе не претендую на хотя бы даже дены постыдною завистью, смѣнившею во- приблизительно полный очеркъ славянофиль- сторгъ крестьянина стараго порядка («мо- ства и связанныхъ съ нимъ ученій. Славяно- лодшаго брата»?) передъ «свадебной кавадь- фильство имѣдо много почтенныхъ сторонъ кадой молодого господина». Но, говорить г. и оказало не мало цѣнныхъ услугъ рус- Страховъ, Россія гарантирована отъ толковъ скому обществу, чего, впрочемъ, отнюдь объ «общемъ бдагооостояніи» и отъ духа нельзя сказать о его преемникахъ, о тѣхъ зависти, гарантирована глубокими началами межеумкахъ, которые подучили названіе русскаго народнаго духа, которому проти- •шочвенниковъ», — умалчиваю о головоногихъ венъ «житейокій матеріадизмъ>. Увы! на эти « Гражданина >. Я имѣю въ виду только гарантіи положилъ руку не кто иной, какъ — одинъ, но весьма существенный признакъ ЬоггіЬіІе йісіи! — Левъ Толстой. Онъ, такъ славянофильства: въ трогательной идилдіи много превознесенный, мѣряетъ западную или съ бурнымъ паоосомъ, серьезно или при цивилизацію не началами русскаго духа и помощи буфонады, но славянофилы упорно не какими нибудь возвышенными мѣрками отождествляли интересы и цѣли «незаня- смиренномудрія и терпѣнія, а < общимъ благо- тыхъ классовъ» (древней или новой Россіи) состояніѳмъ»! Онъ только потому отрицаеть съ интересами классовъ занятыхъ, вдвигая эту цивилизацію, что она не ведетъ къ об- ихъ въ національное единство. Это справед- щему бдагосостоянію, и справься она съ ливо и относительно первыхъ сдавянофиловъ. этимъ пунктомъ, — гр. Толстой не будеть Не стану этого доказывать, а просто сошлюсь ничего имѣть противъ нѳя. Онъ, гр. Толстой, на г. Страхова. Этотъ, часто очень тонкій не смущаясь соображеніями г. Страхова о и мѣткій писатель, назвадъ Рѳнана фран- зависти, утверждаетъ, что «молодшему брату» цузскимъ славянофиломъ. А Ренанъ смет- дѣйствительно нѣтъ никакой причины радо- ритъ на вещи такъ: «Мы уничтожили бы ваться на «кавалькаду молодого господина». человѣчество, есдибы не допустили, что цѣдыя Этого мало. На гниломъ западѣ мало ли что массы должны жить славою и наслажденіемъ дѣлается. Но и русскій мододшій братъ, по другихъ. Демократъ называетъ глунцомъ мнѣнію гр. Толстого, нисколько не заинте- крестьянина стараго порядка, работавшаго на своихъ господъ, любившаго ихъ и на- слаждавшагося высокимъ существованіемъ, которое другіе ведутъ по милости его пота. Конечно, тутъ есть безсмысдица при той ресованъ въ томъ, что «русская помѣщица, проживающая во Флоренціи, слава Богу укрѣпилася нервами и обнимаетъ своего обожаемаго супруга»; нечего ему радоваться и тому, что русскій купецъ или фабрикантъ узкой, запертой жизни, гдѣ все дѣлается съ исправно получаетъ телеграммы о дорого- закрытыми дверями, какъ въ наше время, визнѣ иди дешевизнѣ сахара или хлопчатой Въ настоящемъ состояніи общества преиму- бумаги, Мододшій братъ «только слышитъ щества, который одинъ человѣкъ имѣѳтъ гудѣніе проволокъ и только стѣсненъ зако- надъ другими, стали вещами исключитель- номъ о повреждешителеграфовът. «Мысли, яыми и личными: наслаждаться удовольст- съ быстротою молніи облетающія вселенную, віемъ или благородствомъ другого кажется не увѳличиваютъ производительности его дикостью; но не всегда такъ было. Когда пашни, не ослабляютъ надзора въ помѣ- Губбіо или Ассизъ глядѣдъ на проходящую щичьихъ и казенныхъ лѣсахъ, не прибав- ыимо свадебную кавалькаду своего молодого дяютъ силы въ работахъ ему и его семей- господина, никто не завпдоваяъ. Тогда всѣ ству, не даютъ ему лишняго работника. Воѣ участвовали въ жизни всѣхъ; бѣдный наслаж- эти великія мысли только могуть нарушить дался богатствомъ богатаго, монахъ радо- его бдагосостояніе, а не упрочить или улуч- стями мірянина, мірянинъ молитвами монаха, для всѣхъ существовало искусство, поэзія, религія». Г, Страховъ правъ: это — истинно славянофидьскія воззрѣнія. Но это не суть воззрѣнія гр. Толстого. Любопытно, что г. Страховъ (статья его о Ренанѣ напечатана въ сборникѣ «Гражда- шить и могутъ только въ отрицательномъ смысдѣ быть занимательными для него». Вмѣсто того, чтобы приглашать молодшаго брата радоваться нроцвѣтанію отечествен- ной литературы, гр. Толстой увѣряетъ, что «сочпненія Пушкина, Гоголя, Тургенева, Державина, не смотря на давность суще- нина»), котораго нельзя себѣ представить ствованія, неизвѣстны, не нужны для народа рядомъ съ гр. Тодстымъ иначе, какъ въ и не приносятъ ему никакой выгоды»; и колѣнопрекдоненной позѣ и который, впро- «чтобы чедовѣку изъ русскаго народа полю- чемъ, столь же охотно преклоняетъ кодѣни бить чтѳніе «Бориса Годунова» Пушкина передъ г. Н. Данилевскимъ и — я не знаю — или иоторію Соловьева, надо этому человѣку можотъ быть, даже нередъ кн. Мещерскимъ; перестать быть тѣмъ, чѣиъ онъ есть, т.-е. не- любопытно, что г. Страховъ вполнѣ согда- ловѣкомъ незавпсимымъ, удовлетворяющимъ сенъ съ Ренаномъ. Онъ тоже вѣритъ, что всѣмъсвоимъчѳловѣчѳскимъпотребностямъ».