b000001687

^^■- ^^ЖТИІ 437 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 438 гордые ученые разсуждаютъ такъ: обманъ — говорятъ, что иногда мы должны признавать вещь нехорошая, но если ужъ въ томъ или человѣческія дѣйствія свободными, а иногда другомъ случаѣ безъ него по условіямъ чело- необходимыми. Къ числу этихъ третьихъ при- вѣческой природы обойтись нельзя, такъ надлежитъ и гр. Толстой. На первый взглядъ дѣлать нечего; надо только помнить, что это рѣшеніе -самое неудовлетворительное > это — обманъ, введенный въ изслѣдованіе съ наименѣе научное, потому что ему недоста- опредѣленною цѣдыо, и что мы имѣемъ право етъ единства и послѣдовательности. Но ато пользоваться имъ только въ опредѣленныхъ только на первый взглядъ. Вы идете въ случаяхъ и подъ опредѣленными условіями. мѣсто, лежащее на западъ отъ васъ: по до- Очевидно, что допущенный въ науку въ та- комъ видѣ обманъ даже перестаетъ быть обманомъ и становится просто орудіемъ на- уки. А гордые соціологи продолжаютъ вос- клицать: безъ обмана! Не желая уподоб- ляться Кифѣ Мокіевичу, я не стану разсуж- дать о томъ, что было бы, еслибы люди дей- ствительно перестали обманываться на счетъ все прямо, свободы своей деятельности. Но вотъ что я вообще не рогѣ вы натыкаетесь на пропасть, которую обходите, уклоняясь къ сѣверу, потомъ круто сворачиваете къ югу, потому что прямо передъ вами непроходимое болото: не смо- тря на эти откдоненія отъ пути на за- падъ, вы идете единственной вѣрной доро- гой, потому что, направляясь по вороньему,. вы провалитесь, утонете и дойдете до п,ѣли своей про- могу сказать, не боясь быть опровергнутымъ гулки. Такъ и единство и послѣдователь- ученѣйшими изъ ученыхъ: въ моментъ дѣя- ность въ наукѣ состоятъ вовсе не въ томъ, тельности я сознаю, что ставлю себѣ цѣль чтобы всегда и вездѣ употреблять одни и тѣ. свободно, совершенно независимо отъ влія- нія историческихъ условій; пусть это обманъ, но имъ движется исторія; я признаю, что и сосѣди мои выбираютъ себѣ цѣли жизни сво- бодно, на этомъ только и держится возмож- ность личной отвѣтственности и нравствен- ности и нравственнаго суда, которыхъ нельзя же пріемы изслѣдованія, а въ томъ, чтобы всегда и вездѣ смотрѣть на вещи такъ, какъ того требуютъ условія научной задачи. Этимъ достигается не только единство науки, но, что всего важнѣѳ, и примиреніе науки съ жизнью. Поставьте только себя въ по- ложеніе гр. Толстого. Онъ поставилъ себѣ же вычеркнуть изъ человѣческой души. Дѣй- жизненную, живую цѣль, работаетъ для нея, ствительно, ихъ вычеркнуть нельзя, надо наконецъ, какъ ему кажется, достигъ ея, признать пхъ существованіе, а между тѣмъ узналъ, чему и какъ слѣдуетъ учить. Вдругъ они находятся въ противорѣчіи съ по- является ученый человѣкъ, г. Марковъ, и знаніемъ причинной связи явленій. Прихо- говоритъ: какимъ вы однако вздоромъ за- дится осуждать то, что въ данную минуту нпмаетесь! развѣ вы можете придумать ка- пе можетъ не существовать. Какъ тутъ быть? кое нибудь свое собственное рѣшеніе этого Это противорѣчіе извѣстно съ очень давнихъ вопроса, независимое отъ историческихъ поръ и много умныхъ и глупыхъ, ученыхъ и условій, въ которыхъ вы живете? Понятно ли неученыхъ головъ билось надъ его разрѣше- читателю все безобразіе этого рипоста г. ніемъ. Эти головы придумали три выхода. Маркова, хотя въ основаніи его дежитъ не- Одни, закалая на алтарѣ познанія причинной сомнѣнная истина: гр. Толстой, какъ и вся- связи явленій личную отвѣтственность, со- кій другой, не можетъ вылѣзти изъ исто- вѣсть и нравственный судъ.стоятъ на своемъ: безъ обмана! Но это не выходъ, потому что чувство отвѣтственности, совѣсть и потреб- ность нравственнаго суда суть вполнѣ реаль- ньта явленія психической жпзнп, допускающія рическихъ условій. Дѣло въ томъ, что въ словахъ г. Маркова есть истина, но она пристраивается имъ совсѣмъ не къ мѣсту. Это часто бываетъ, что ученые люди суютъ несомнѣнныя истины не туда, гдѣ имъ нужно наблюденіе и вообще научные пріемы изслѣ- быть. Очки превосходная вещь, но когда дованія; они до такой степени реальны, что мартышка надѣвала ихъ себѣ на хвостъ, сами жрецы познанія не чз г жды имъ въ мо- она дѣлала большую ошибку. Мы, профаны, ментъ жертвоприношенія; они произносятъ считаемъ своимъ священнымъ правомъ, ко- нравственный судъ и сознаютъ свое жертво- тораго у насъ отнять никто не можетъ, приношеніе дѣйствіемъ свободнымъ. Другіе право нравственнаго суда надъ собой и приносятъ, напротивъ, въ жертву причинную другими, право познанія добра и зла, право связь явленій, утверждая, что человѣкъ сво- называть мерзавца мѳрзавцемъ. Законо- боденъ. Если это и выходъ изъ затруднения, сообразность человѣческпхъ дѣйствій есть то во всякомъ случаѣ онъ не можетъ быть великая истина, но она не должна посягать принята наукой, потому что совершенно сво- на это право, хотя бы уже потому, что она бодныхъ явленій познавать нельзя, а наука только познаетъ. Третьи наконецъ, призна- вая противорѣчіе между свободою и необ- ходимостью неразрѣшимымъ по существу, съ нимъ ничего не подѣлаетъ. Въ этой импотенціи не къ мѣсту пристроенной истины заключается собственно комическая сторона ученыхъ набѣговъ на наше право называть Г I