b000001687

435 сочинены н. к. сама становится на такую-то клѣтку и могла бы, еслпбы захотѣла, стать на другую. Въ такоыъ родѣ разсуждаютъ многіе статистики, историки и другіе ученые люди не только въ теоретической области познанія сущест- вующаго, а и въ практической сферѣ жизни. Намъ, профанамъ, эти разсужденія глубоко противны, мы ихъ не можемъ переварить. И когда ученые люди говорятъ намъ съ пре- зрительно снисходптельнымъ видомъ « что-жъ дѣлать! наука не можетъ сказать ничего иного», — мы отвѣчаемъ: < что-жъ дѣлать! эта паука насъ не удовдетворяетъ». Но мы замѣчаемъ, что она не удовдетворяетъ не только насъ, а и самихъ ученыхъ людей. Напримѣръ, ученые люди говорятъ и нипгутъ другъ другу панегирики. За что? вѣдь не пишутъ же они панегириковъ камню, пада- ющему на землю сообразно законамъ тя- жести, и травѣ, начинающей весной зеле- нѣть на лугахъ. Ученое открытіе есть такое же звѣно пзвѣстной цѣпи причинно связан- ныхъ явденій, какъ и ростъ травы, и паде- ніе камня; оно не можетъ появиться раньше осуществленія извѣстныхъ историческихъ условій, и ученый, сдѣлавшій открытіе, есть опять-таки не больше, какъ шашка, постав- денная ходомъ игры па опредѣленную клѣтку. Ученые люди брапятъ наше невѣжество и стараются просвѣтить насъ. За что бранятъ п зачѣмъ стараются? Одну шашку также мало резонно бранить, какъ другой шашкѣ мало резонно стараться. Очевидно, что есть сферы мысли, въ которыхъ теорія необхо- димости нашпхъ дѣйствій, ихъ полпѣйшей зависимости отъ данныхъ историческихъ условій, удовлетворяетъ чедовѣческую при- роду, но есть и такія, гдѣ она равно не удовлетворяетъ и ученыхъ, и неученыхъ людей, гдѣ теорія историческихъ условій на каждомъ шагу путается въ противорѣчіяхъ и сама себя закалываетъ. Это — сфера прак- тической мысли. Заднимъ числомъ, конечно, можно доказать, что Лютеръ, напримѣръ, только потому и могъ быть учителемъ цѣдаго стодѣтія, что «самъ былъ созданіемъ своего вѣка, думалъ его мыслью и дѣйствовалъ по его вкусу». Совершенно справедливо, что не будь у него многочисденныхъ и много- стороннихъ связей съ своимъ временемъ и своимъ народомъ, онъ продетѣлъ бы, какъ падучая звѣзда. Но дѣдо въ томъ, что есди- бы самъ Лютеръ не вѣрилъ, что думаетъ своею собсргвенною мыслью и дѣйствуетъ по своему собственному вкусу, то реформацію поднялъ бы не онъ, а кто-нибудь другой. Пусть связанный историческими условіями по рукамъ и по ногамъ, Лютеръ обманывался, думая, что онъ свободно выбралъ себѣ цѣдь, — этотъ обманъ неизбѣженъ въ практической дѣятельпости: онъ есть одинъ изъ необхо- ыихайловскаго. 436 димыхъ факторовъ тѣхъ самыхъ историчес- кихъ условій, незыблемость которыхъ про- возглашаютъ фаталисты. Гордые ученые и вдвое болѣе гордые полуученые люди очень любятъ восклицать: безъ обмана! Восклица- ніе это, конечно, очень хорошее и способное собрать вокругъ восклицающаго толпу людей съ разинутымъ отъ умиленія ртомъ. Но от- чего же гордые ученые и вдвое болѣе гор- дые полуученые люди не подумаютъ о томъ, что наиболѣе разработанный отрасли физи- ческой пауки допускаютъ иногда завѣдомый обманъ и не конфузятся этого? Метафизики говорятъ: реальный міръ обманъ. Наиболѣе разработанный отрасли физической науки го- ворятъ: обманъ — такъ обманъ, намъ до этого дѣла нѣтъ, мы признаемъ данный міръ суще- ствующимъ, потому что того требуютъ усло- вія человѣческой природы, а можетъ, это и въ самомъ дѣлѣ обманъ. Наибодѣе разрабо- танный отрасли физической пауки вводятъ въ свои построенія такихъ гипотетическихъ дѣятелей, которыхъ себѣ вполнѣ ясно даже представить нельзя, это — обманы, но наука держится ихъ, потому что въ настоящую, по крайней мѣрѣ, минуту ничто, кромѣ нихъ, не даетъ возмолсности оріентпроваться въ из- вѣстныхъ рядахъ фактовъ. Почему же это наукп разработанный не боятся обмана въ такой мѣрѣ, какъ науки (если только это — наукп) соціальныя, въ которыхъ кто во что гораздъ, въ которыхъ сколько головъ, столько умовъ, въ которыхъ нѣтъ почти ничего проч- наго, установившагося, общеприпятаго? Да именно оттого, я думаю , что то — науки раз- работанный, а это — такъ что-то вродѣ наукъ. Вполнѣ свѣтскій человѣкъ можетъ себѣ позволить нѣкоторыя уклоиѳнія отъ уста- новившихся въ его кругу нравовъ и обыча- евъ и сдѣлаетъ такъ, что уклоненія эти не только не будутъ колоть глаза, но даже уси- лить основной тонъ принятаго порядка. Не- офитъ напротивъ, человѣкъ неопытный, не слившійся всѣмъ своимъ существомъ съ из- вѣстпой общественной атмосферой, будетъ держаться каждой буквы свѣтскаго кодекса, но именно эти его старанія и изобличатъ въ немъ человѣка неопытпаго и неофита. Такъ же и съ наукой. Давно ли у насъ, на- примѣръ, такъ много толковали о необходи- мости индуктивнаго метода и крайней вред- ности дедуктивнаго. Между тѣмъ какъ разъ въ это время истиниые ученые, хоть и не очень гордые, съ величайшимъ успѣхомъ примѣняли дедукцію и двигали ею науку исполинскими шагами впередъ. Они уже про- шли ту ступень развитія, на которой индук- ція признавалась единствѳннымъ научнымъ методомъ, и прилагали къ дѣлу, смотря но условіямъ своихъ задачъ, то паведеніе, то выводъ. Эти же истинные, хоть и не очень