b000001687

431 СОЧИНЕПШ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 432 никому ненужное явленіе, — пришлецъ среди народа, которагодаже языка онъ не понимаетъ. Тоже и съ Руссо и всякпмъ другимъ. Руссо формулировадъ въ свопхъ теоріяхъ накипѣв- шую ненависть своего вѣка къ формализму и искусственности, его жажду простыхъ сер- дечныхъ отношеній. Это была неизбѣжная реакція противъ версальскаго склада жизни; и если бы только одинъ Руссо чувствовадъ ее, — не явился бы вѣкъ романтизма, не яви- лись бы универсальный массы (?) переродить человѣчество, декдараціи правъ, Карлы Моо- ры, и все подобное... Мнѣ непонятно, чего бы хотѣлъ гр. Толстой отъ педагогіи. Онъ все о крайней цѣли, о незыблемомъ крите- ріумѣ хлопочетъ. Нѣтъэтихъ — такъ по его мнѣнію не нужно никакихъ. Отчего же не вспомнптъ онъ о жизни отдѣльнаго чело- вѣка, о своей собственной? Вѣдь онъ, ко- нечно, не знаетъ крайней цѣди своего су- ществованія, не знаетъ общаго философ- скаго критеріума для дѣятельностп всѣхъ періодовъ своей жизни. А вѣдь живетъ же онъ и дѣйствуетъ; и оттого только живетъ и дѣйствуетъ, что въ дѣтствѣ имѣлъ одну цѣль и одинъ критеріумъ, въ молодости другіе, теперь опять новые и такъ далѣе». Вотъ образецъ соціологичѳскаго изслѣдо- ванія перваго типа, того самаго, подъ который подходятъ и «Изученіе соціологіп» Спенсера, п изслѣдованіе эмиграціи, пред- ставленное редакціей «Сборника государ- ственныхъ знаній». Здѣсь налицо всѣ признаки этого рода изслѣдованій. Г. Мар- ковъ принимаетъ за точку отправленія судьбы общества или цивилизаціи и предлагаетъ учить и учиться не тому, что тотъ или другой учитель или ученикъ считаетъ нуж- нымъ, полезнымъ, избраннымъ, а тому, что «соотвѣтствуетъ потребностямъ времени», т. е. потребностямъ извѣстнаго историчѳ- скаго момента. Вмѣстѣ съ тѣмъ г. Марковъ сводитъ задачу науки къ познанію суще- ствующаго, такъ какъ отвергаетъ надоб- ность и возможность для педагога подняться выше существующаго порядка вещей пли вообще какъ-нибудь отъ него отклониться. Тѣмъ самымъ, наконецъ, г. Марковъ отка- зывается дать руководящую нить практикѣ. Сказать: учите, соображаясь съ потребно- стями времени, — значить ничего не ска- зать, потому что потребности времени оста- ются не выясненными. Я впрочемъ не на- мѣренъ утомлять читателя собственнымъ своимъ разборомъ мнѣиій г. Маркова, во- первыхъ потому, что не въ нихъ совсѣмъ дѣло, а во-вторыхъ потому, что я не сумѣлъ бы сдѣлать этотъ разборъ лучше гр. Толстого. Въ своемъ отвѣтѣ г. Маркову онъ стоитъ на истинно философской высотѣ, и еслибы не портили дѣла нѣкоторыя частности, почти исключительно зависящія отъ неправильно- сти и неточности выраженій, статья «Про- грессъ и опредѣлѳніе образованія» была бы безукоризненна во всѣхъ отношеніяхъ. <Со временъ Гегеля и знаменнтаго афоризма: счто исторично, то разумно — говорить гр. Тол- стой— въ литературныхъ и изустныхъ спорахъ, въ особенности у насъ, царствуетъ одинъ весь- ма странный умственный фокусъ, называіощіпся историческое воззрѣніе, Вы говорите напрішѣръ, что человѣкъ имѣетъ право быть свободнымъ, судиться па основанік только тѣхъ законовъ, которые онъ самъ признаетъ справедливыми, а историческое воззрѣніе отвѣчаетъ, что нсторія вырабатываетъ извѣствый историческіймоментъ, обусловіивающій извѣстное историческое зако- нодательство и историческое отношепіе къ нему народа. Вы говорите, что вы вѣрите въ Бога,— историческое воззрѣніе отвѣчаетъ, что исторія вырабатываетъ пзвѣстныя релпгіозныя воззрѣнія и отношенія къ нимъ человѣчества. Вы говорите, что Идіада есть величайшее эпическое иронзве- деніе,— историческое воззрѣпіе отвѣчастъ, что Иліада есть только выраженіе историчсскаго сознанія народа въ нзвѣстньш псторическій мо- ментъ. На этомъ основами историческое воззрѣ- ніе не только не спорить съ вами о томъ, необхо- дима ли свобода для человѣка, о томъ^ есть или нѣтъ Бога, о томъ, хороша или не хороша Иліада, не только ничего не дѣлаетъ для достио/сенгя той свободы, которой вы желаете для убѣжденія или разг/бѣжденія васъ въ существованіи Воіа или въ красотѣ Илгады, а только указываешь вачъ то мѣсто, которое ваша внутренняя потребность, любовь къ правдѣ или красотѣ занимаютъ въ исто- ріи: оно только сознаетъ, но сознаетъ не путемь непоередственнаго сознанія, а путемь ѵетори- ческихь умозаключеній. Скажите, что вы любите или вЬрите во что нибудь,— историческое воз- зрѣніе говорить: любите и вѣрьте, и ваша лю- бовь и вѣра нандутъ себѣ мѣсто въ нашемъ исто- рическомъ воззрѣнін. Пройдутъ вѣка, и мы най- денъ то мѣсто, которое вы будете занимать въ исторіи; но впередъ знайте, что то, что вы лю- бите, не безусловно прекрасно, н то, во что вы вѣрпте, не безусловно справедливо; но забавляй- тесь, дѣти,— ваша любовь и вѣра найдуіъ себѣ мѣсто п приложеніе. Еъ какому хотите понятію стоитъ только приложить слово историческое,— и нонятіе это теряетъ свое жизненное, дѣйствн- тельное значеніе и получаетъ только искусствен- ное н неплодотворное значеніе въ какомъ-то искусственно составленномъ историческомъ міросозерцаніи». Вовсе не надо быть педантомъ, чтобы съ нѣкоторымъ недоумѣніемъ остановиться пе- редъ этими невозможными «не только, а только», «только сознаетъ, но сознаетъ не путемъ сознанія> и т. п., испещряющими рѣчь знаменнтаго русскаго писателя. Но Вогъ съ нимъ, съ языкомъ гр. Толстого. Я упоминаю объ немъ только для того, чтобы дишній разъ обратить вниманіе читателя на неосновательность ходячихърепутацій. Боль- ше я этой скучной матеріп касаться не буду. Читатель предупрѳжденъ и не станетъ стро- ить акіке-либо выводы на отдѣльныхъ вы- раженіяхъ гр. Толстого, который своею грамматическою неуклюжестью и логическою неправильностью слишкомъ часто только за-