b000001687

427 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 428 рѣзкимъ опредѣденнымъ образомъ, но съ подробнымъ мотпвированіемъ въ журналѣ «Ясная Поляна>, былп встрѣчены неодо- брительно. Даже г. Страховъ, котораго труд- но представить рядомъ съ гр. Толстымъ ина- че, какъ въ колѣнопреклоненной позѣ, даже и тотъ, хотя и погладилъ его по головкѣ, но въ значительной степени противъ шер- сти. Большинство видѣло въ «ясно-полян- скихъ» теоріяхъ, соынѣніяхъ и вопросахъ только ыистическій ультра-патріотизмъ и сла- вянофильство, т. е. то именно, что и нынѣ валятъ госиода педагоги на гр. Толстого, какъ шишки на бѣднаго Макара. Изъ критическихъ статей, вызванныхъ педагогическою ересью «Ясной Поляны», для насъ особенно любопытна статья г. Мар- кова, появившагося въ «Русскомъ Вѣстнп- кѣ». Любопытна она впрочемъ только пото- му, что гр. Толстой отвѣтилъ на нее замѣ- чательной статьей «Прогрессъ и опредѣле- ніе образованія» (Сочиненія, т. ІУ, 171 — 215). Статья г. Маркова мнѣ только и извѣ- стна по отвѣтугр. Толстого, я не счелъ нуж- нымъ ее разыскивать. Я уже упоминалъ о прочно установившейся дѣйствительной репутаціи гр. Толстого, какъ изъ ряду вонъ выходящаго беллетриста и какъ пло- хого мыслителя. Эта репутація обратилась уже въ какую-то аксіому, не требукщую никакихъ доказательствъ. Только силой не- прокритикованнаго преданія и можно объ- яснить, напримѣръ, такой фактъ. Въ москов- скомъ обществѣ любителей россійской сло- весности кто-то читалъ отрывокъ изъ нена- печатанной еще тогда второй части «Анны Карениной». « С.-Петербургскимъ Вѣдомо- стямъ» немедленно пишутъ (телеграфиро- вать бы надо!), что отрывокъ пзумителенъ, превосходенъ, великъ и проч. И въ иодтвер- жденіе приводится такая черта: когда Анна Каренина, уже пораженная стрѣлой Амура, возвращается въ Петербургъ и встрѣчается съ мужемъ, то ей кажется, будто у него вы- росли уши. Корреспондентъ такъ и ставитъ восклицательный знакъ, выражая тѣмъ свое изумленіе передъ психологической глубиной и эстетической силой этой подробности. Бы- ваютълюди, репутація которыхъ, какъ остро- умцевъ, до такой степени установилась, что пмъ стоитъ только поздравить именинника, разинуть ротъ, мигнуть, попросить стаканъ чаю и т. п., чтобы всѣ присутствующее при- шли въ необычайно веселое настроеніе. Такъ-то вотъ и съ гр. Толстымъ. А между тѣмъ, можетъ быть, тотъ же самый коррес- пондентъ «С.-Петербургскихъ Вѣдомостей» считаетъ себя въ правѣ смотрѣть на педа- гогическія теоріи гр. Толстого сверху внизъ. Это очень возможно, во-первыхъ потому, что этому соотвѣтствуетъ утвердившаяся репу- тація гр. Толстого, а во-вторыхъ потому, что холопское унпженіе стоитъ всегда рядомъ съ холопской заносчивостью. Я не знаю, при- дется ли мнѣ говорить о гр. Толстомъ какъ беллетристѣ. Вѣроятно, придется. Здѣсь за- мѣчу только сдѣдующее. Говоря о немъ, какъ о первоклассномъ художникѣ, обыкно- венно подразумѣваютъ не только его твор- ческую силу, но и языкъ, сильный, точный, сжатый, выразительный и проч. Вотъ и г. Бунаковъ въ письмѣ въ редакцію «Семьи и Школы» (1874, Л» 10) пшпетъ, что напеча- танная въ «Отеч. Зап.» статья гр. Толстого есть сплошная недѣпдсть и «ложь, написан- ная увлекательно, остроумно и такимъ пре- краснымъ языкомъ, какимъ умѣетъ писать одинъ только авторъ «Войны и мира». Тутъ сказывается все та же двойственная репу- тація гр. Толстого, которая однако, какъ и большинство ходячихъ репутаціи, далеко не вполнѣ основательна. Читатель, надѣюсь, сейчасъ убѣдится, что первая же статья гр. Толстого, на которую я обращаю его вниманіе, «Прогрессъ и опредѣленіе обра- зованія», отличается напротивъ рѣдкою трез- востью, ясностью и силою мысли и вмѣстѣ съ тѣмъ языкомъ крайне неточпымъ, непра- вильнымъ, а подчасъ и совершенно неуклю- жимъ. Гр. Толстой далъ слѣдующее опредѣленіе: «Образованіе есть дѣятельность человѣка, имѣющая своимъ основаніемъ потребность къ равенству и неизмѣнный законъ движенія впередъ образованія> . Это сказано до такой степени неточно, неправильно, неуклюже, до такой степени не по-русски, что опредѣленіе выходить крайне плохое. Однако тутъ вино- вата не мысль гр. Толстого, заслуживающая напротивъ большого вннманія, а только его неумѣнье выразить свою мысль. Занявшись практически педагогіей, гр. Толстой поже- лалъ найти такое опредѣленіе образованія, которое указывало бы его цѣль и, слѣдова- тельно, моментъ прекращенія дѣятельности образовываіощагоиобразовывающагося;опре- дѣленіе это должно было дать критерій пе- дагогики, т. е. нѣкоторую истину, съ высоты которой можно было бы рѣшить вопросъ о томъ, чему и какъ слѣдуетъ учить. Гр. Тол- стой разсуждаетъ такъ. Въ обществѣ дѣй- ствуетъ нѣоколько причинъ, побуждающихъ однихъ образовывать, а другихъ образовы- ваться. Возьмемъ сначала дѣятельность об- разовывающагося ученика. Онъ можетъ учитьсядля того, чтобы избѣжать наказанія, — это, по опредѣленію гр. Толстого, «ученіе на основаніи послушанія»; для полученія награды или для того, чтобы быть лучше другихъ, — «ученіе на основаніи самолюбія»; дляполученіявыгоднагоположеніявъсвѣтѣ, — «ученіе на основаніи матѳріальныхъ выгодъ