b000001687

•^Ж^П^ч 425 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 423 онъ, должно быть изъ боязни моднаго слова, нѣсколько презираетъ «соціодогііо>. Можно всю жизнь говорить прозой, даже нѳ зная слова «проза». Не важно, нравится кому- нибудь или нѣтъ слово соціологія. Важно то, что всякій, пзучающій какое-нибудь об- щественное явленіе, необходимо держится одного изъ двухъ поименованныхъ типовъ соціологическаго изслѣдованія. Надо дер- жаться котораго нибудь одного, потому что они логически исключаютъ другъ друга. -Логически — да, но фактически они могутъ уживаться рядомъ, и въ такомъ случаѣ шуй- ца не будетъ знать, что дѣдаетъ десница, и наоборотъ. Шуйца и десница гр. Толстого находятся именно въ такихъ взаимныхъ от- ношѳніяхъ. Поэтому-то я и отвѣчаю на свой вопросъ: не знаю. Не знаю, потому что изъ сочиненій гр. Толстого можно извлечь очень рѣзкія сужденія въ пользу обоихъ, логиче- ски искдючающихъ другъ друга типовъ из- слѣдованія. Я представлю читателю сначала десницу гр . Толстого, иотомъ шуйцу и нако- нецъ, сведу ихъ на очную ставку въ области спора, еще и до сихъ поръ волнующаго сердца нашихъ педагоговъ. Много лѣтъ тому назадъ гр. Толстой за- нялся педагогіею и занялся такъ, какъ у насъ очень рѣдко кто занимается своимъ дѣломъ. Онъ не только не принялъ на вѣру какой бы то ни было готовой теоріи обра- зованія и воспитанія, но, такъ сказать, взрылъ всю область педагогіи вопросами. Этозачѣмъ?какія основанія такого то явденія? какая цѣль такого-то? — вотъ съ чѣмъ подхо- дилъ гр. Толстой и къ самой сути педагогіи, и къ разнымъ ея подробностямъ. Дѣлалъ онъ это съ истинно замѣчательною смѣлостью. Смѣлость бываетъ разнаго рода. Есть смѣ- лость дикарей, подбѣгающихъ къ самьшъ жерламъ наиравленныхъ на нихъ пушекъ, чтобы заткнуть ихъ свопии шляпами; это — смѣлость невѣждъ, не имѣющихъ понятія о трудностяхъ предпринимаемаго ими дѣла. Есть смѣлость Угрюмъ-Бурчеевыхъ, смѣлость мраколюбцевъ, почерпаемая въ беззавѣтной ненависти къ свѣту. Есть смѣлость нрав- ственно пустопорожнихъ людей, готовыхъ идти въ любой походъ безъ всякаго умствен- наго и нравственнаго багажа, безъ знаній и убѣжденій и не разсчптывающихъ на по- бѣду, но и въ пораженіи не видящихъ чего- нибудь печальнаго или позорнаго. Есть смѣ- лость отчаянія, когда человѣкъ сознаетъ, что дѣло его проиграно, и бросается въ самый пылъ битвы, чтобы погибнуть. Есть смѣлость бреттеровъ, жаждущихъ борьбы для процесса борьбы. Есть, наконецъ, смѣлость людей, глу- боко прѳданныхъ своему дѣлу и вѣрящихъ, что оно не сегодня, завтра восторжествуетъ, что оно должно восторжествовать. Въ виду идеала, который имъ такъ ясенъ и близокъ, ииъ не приходится гнуться передъ господ- ствующими мнѣніямн, не приходится въ оста- вленномъ ими храмѣ видѣть все-таки храмъ и въ низверженномъ ими внутри себя ку- мирѣ все-таки бога. Педагогпческія воззрѣ- нія гр. Толстого — на лицо (они собраны въ ІТ томѣ его сочиненШ), и всякій нѳпреду- бѣжденный чедовѣкъ додженъ признать, что смктость его была послѣдняго рода. Онъ, напримѣръ, открыто возставалъ противъ уни- верситетскаго образованія въ такое время, когда общество цѣнило его очень высоко; но возставалъ, надо замѣтить, совсѣмъ не съ точки зрѣнія Магницкаго, нынѣ у мо- сковскихъ ученыхъ опять получающей вѣсъ и значеніе. Онъ отрицадъ университеты не потому, что боялся свѣта и свободы и не потому, что желалъ какой-нибудь монополіи высшаго образованія, предоставденія его исключительно какому-нибудь одному классу общества. Совсѣмъ напротивъ, — онъ нахо- дилъ, что университетское образованіе не свободно. Далѣе, онъ, напримѣръ, говоря соб- ственно о народныхъ училищахъ, самымъ серьезнымъ образомъ повторялъ вопросъ знаменитой г-жи Простаковой: зачѣмъ нужна географія? Тутъ двойная смѣлость. Смѣло задать этотъ вопросъ, но еще смѣлѣе ука- зать, что онъ быдъ уже заданъ однпмъ изъ наиболѣе осмѣянныхъ дитературныхъ типовъ и сталъ даже нѣкоторой притчей во язы- цѣхъ, Я убѣжденъ, что ни одинъ самый за- взятый мракодюбецъ, даже полумпѳпческій Аскоченскій этого сдѣлать не носмѣетъ, а иосмѣетъ только человѣкъ свободнаго и пыт- ливаго ума, вложившій свой особенный смыслъ въ вопросъ матери Митрофанушки. Только чѳловѣкъ, поднятый знаніемъ дѣла и любовью къ нему на извѣстную высоту, ос- мѣлнтся придать нѣкотороо значеніе вопросу глупой Простаковой и тутъ же рядомъ скеп- тически взглянуть на какое-нибудь изрѣче- ніе весьма ученаго и даже умнаго мужа. Но понятное дѣло, что такая смѣлость и свобода отиошеній къ изучаемому предмету не мо- гутъ ирндтись всѣмъ по плечу. Всегда най- дутся, люди, которые,гоняясь за дешевыми лаврами, высыплютъ цѣлыхъ трп короба диберальныхъ, но не идущихъ къ дѣлу воз- раженій въ такомъ родѣ: а! такъ значить вы солидарны съ г-жей Простаковой? Поз- драввввляю! Затѣмъ начинается побѣдонос- ное наіпествіѳ на г-жу Простакову, которое оканчивается, разумѣется, побѣдой, а побѣда надъ глупой, грубой и необразованной г-жей Простаковой убѣждаѳтъ возражателей и кое- кого изъ читателей, что они необыкновенно умные п высоко образованные люди. Ыѣтъ поэтому ничего удивительнаго въ томъ, что воззрѣнія, высказанныягр. Толстымъ самымъ