b000001687

415 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 416 публика > и < Законы >. Многое бы можно было оттуда позаимствовать пригоднаго для насъ, но я сдѣлаю только одно заимствова- ніе. Въ кн. Ш «Республики» Сократъ до- казываетъ собесѣдникамъ, что есть три ро- да разсказовъ: одинъ сполла ведется отъ лица самого разсказчика, какъ въ диѳи- рамбахъ, другой сполна подражательный, какъ въ трагедіяхъ и комедіяхъ, третій — смѣшанный, какъ въ эпопеяхъ. Рѣчь собст- венно идетъ о воспитаніи воиновъ, и имъ рекомендуется заниматься своимъ воинскимъ дѣломъ, по возможности избѣгая подражаній кому бы то ни было изъ невоиновъ. Если ужъ они будутъ подражать, такъ пускай под- ражаютъ положеніямъ, соотвѣтствующимъ ихъ воинской природѣ, пусть въ разсказѣ подражаютъ храбрымъ, умѣреннымъ, вели- кодушнымъ людямъ. Затѣмъ идетъ довольно забавный списокъ, кому и чему воинъ не долженъ подражать: женщинамъ, рабамъ, здымъ и подлымъ людямъ, сумасшедшимъ, кузнецамъ, гребцамъ, вообще рабочимъ, ржанію лошадей, мычанію быковъ, шуму рѣкъ, моря, грома. Если же, продолжаетъ Сократъ, среди насъ явится человѣкъ, «осо- бенно искусный въ подражаній и способный принимать множество различныхъ формъ», то мы его примемъ, какъ великаго, божест- веннаго человѣка, украсимъ его вѣнками и обольемъ благовоніями, но скажемъ ему, что республика наша создана не для подобныхъ ему людей: мы удовольствуемся менѣе ве- ликими, но болѣе полезными поэтами и раз- сказчиками, которые будутъ строго слѣдо- вать установленнымъ нами правиламъ о несовмѣотности нѣсколькихъ занятій въ од- номъ лицѣ. Въ УШ книгѣ *Законовъ» Со- кратъ рекомендуетъ всѣмъ заниматься толь- ко своей профессіей; чтобы воинъ воевалъ, работникъ работалъ, мыслитель мыслилъ и, въ частности, чтобы сапожникъ шилъ имен- но сапоги и т. п. Сократъ грозитъ за нару- шеніе этого правила очень строгими нака- заніями — штрафами, тюрьмой, изгнаніемъ, дабы нарушитель зналъ, что онъ «долженъ быть однимъ человѣкомъ, а не многими». Я не сумѣю представить читателю лучшее, болѣе яркое и наглядное изображеніе фа- тальной, на скрижаляхъ законовъ природы записанной, вѣковѣчной борьбы общества съ личностью. Устами Платона говоритъ са- мо общество. Оно инстинктивно чувствуетъ, что актеръ, рапсодъ или поэтъ, способный принимать «множество различныхъ формъ», великъ, что онъ — совершенство. Но это со- вершенство мѣшаѳтъ совершенствованію общества, потому что онъ слишкомъ ши- рокъ, глубокъ, великъ; онъ не сумѣетъ, хотя бы и хотѣлъ, да и не захочетъ подчиниться «установленнымъ нами правиламъ>. Это — своего рода Несѣосоіуіиз. И великаго чело- вѣка выпроваживаютъ, обливъ его благо- уханіями и увѣнчавъ цвѣтами. Послѣднеѳ, конечно, потому только, что дѣдо идетъ о поэтѣ, рапсодѣ или актерѣ. Съ другими Пла- тонъ поступилъ бы иначе, другииъ онъ и рекомендуетъ штрафы, тюрьму и изгнаніе, — Віе ■ѵуепідеп, сііе ^таз сіаѵоп егкапді, Біе ШбгісЬі §'пи§ Шг ѵоііеез Негг пісЫ; ■ѵуаЪгіеп, Бет РоЪеІ Шг СеГйЫ, Шг 8сЬаиеп ойепЬагіеп, Наі тап ѵоп ^е ^ѳкгеигідЬ ипсі тегЪаппі... Какъ и всякое цѣлое, общество тѣмъ со- вершеннѣе, чѣмъ однороднѣе, проще, завп- симѣе его части, его члены. Вотъ почему Платонъ, стоя на точкѣ зрѣнія всепоглощао ющаго греческаго государства, совершенн- послѣдоватедьно требовадъ подъ угрозой на- казанія, чтобы мыслитель только мыслилъ, сапожникъ только шилъ сапоги, воинъ толь- ко воевалъ и т. д. Въ самомъ дѣлѣ, если- бы сапожникъ, кромѣ сапоговъ, а воинъ, кромѣ оружія стали бы еще заниматься мышленіемъ; ѳслибы, съ другой стороны, мы- слитель, не оставляя мышденія, принялся шить сапоги — они стали бы совершеннѣе, т. е. каждый изъ нихъ стадъ бы разнороднѣе и независимѣе отъ другихъ членовъ и отъ цѣлаго общества. А изъ тектодогическихъ тезисовъ Геккеля слѣдуетъ, что совершен- ствованіе общества можетъ быть куплено только цѣною извѣстной степени паденія его членовъ. Да и безъ тезисовъ Геккеля очевидно, что воинъ, просвѣтденный мыслью, могъ иногда задуматься совсѣмъ не въ ин- тересахъ общества и отказаться воевать въ такую минуту, когда обществу это нужно. Тоже и съ сапожникомъ, и съ мыслителемъ. Въ гидрѣ нѣтъ обособленныхъ мускуловъ и нервовъ, а есть мускудо-нервы; въ высшихъ животныхъ борьба между различными сту- пенями индивидуальности приводить къ обо- собденію мускуловъ и нервовъ, къ раздѣдь- ному ихъ существованію. Точно также въ низшихъ, несовершенныхъ обществахъ, цен- трализаціонная сила которыхъ слаба, са- пожникъ-мыслитель возможенъ. Совершен- ствованіе общества раздробляетъ эти функ- ціи, ставитъ сапожника отдѣльно отъ мы- слителя и въ этомъ именно раздробленіи почерпаетъ свою силу. Высадите мыслителя- сапожника на необитаемый островъ, и онъ будетъ жить, какъ живетъ отрѣзокъ гидры, потому что онъ прпвыкъ и къ умственному и къ физическому труду; высшая индиви- дуальность, общество, не побѣдидо еще его окончательно. Высадите" на необитаемый островъ только мыслителя или сапожника, и имъ будетъ жить очень трудно. Можетъ быть, даже они не справятся съ своимъ по- ложеніемъ и погибнуть, какъ погибаютъ но- га или печень высшаго животнаго, потому