b000001687

399 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 400 вой случайности не будутъ обладать одина- ковою воспріимчивостью къ страданію и оди- накимъ уровнемъ нравственнаго развитія. По всей же вѣроятности. между наблюдате- лями будутъ люди очень нервные, которые найдутъ, что покойница страдала ужасно, и люди съ болѣе крѣпкими нервами, люди, сто- ящіе на ступени нравственнаго развитія Дюма-фиса, которые найдутъ, что по дѣломъ вору и мука, и люди съ инымъ нравствен- нымъ складомъ, которые осудятъ убійцу. Ко- нечно, можетъ быть, съ теченіемъ времени, когда приведется въ исполненіе знаменитый кардіографъ г. Ціона и другія подспорья для объективнаго изслѣдованія субъектив- ныхъ ощущеній (въродѣ термометра), число разногласій относительно результатовъ субъ- ективнаго процесса мысли сократится. Но и это возможно только въ извѣстныхъ предѣ- лахъ. Мы сидимъ вдвоемъ въ комнатѣ, тем- пература которой, какъ показываетъ термо- метръ равна 15°, но, не смотря на то, вамъ жарко, а мнѣ холодно. Такъ будетъ всегда, пока люди не уравняются въ степени вос- пріимчивости къ теплу. Въ высшей степени нелѣпо поступилъ бы человѣкъ, который сталь бы доказывать, что мнѣ не холодно, потому что термометръ показываетъ 150. Если только я не имѣю особенныхъ причинъ притворяться, то мое заявленіе: мнѣ хо- лодно — есть истина, но истина чисто субъ- ективная. Заявленіе, что ртуть въ термо- метрѣ подвинулась вверхъ до извѣстной чер- точки скалы — тоже истина, но истина объ- ективная, которую способенъ вполнѣ усвоить всякій зрячій человѣкъ. Въ ожиданіи кар- діографа и другихъ приспособленій въ этомъ родѣ, въ ожиданіи нѣкоторыхъ теоретиче- скихъ открытій, напримѣръ, изслѣдованія измѣненій нервной ткани, сопровождающихъ измѣненіе психическаго состоянія — мы должны признать значительную часть нашихъ соціодогическихъ и даже психологическихъ понятій результатами субъективнаго про- цесса мысли. Результата, одной и той же причины вы- ражается двояко: извѣстными жестами и извѣстными (собственно — неизвѣстными) из- мѣненіями нервной ткани, вообще движені- емъ съ одной стороны и извѣстнымъ психи- ческимъ состояніемъ съ другой. Вполнѣ за- конно и необходимо изслѣдованіе и той, и другой стороны явленія, но произвести его и въ той, и другой области однимъ и тѣмъ же методомъ невозможно, такъ какъ обѣ стороны явленія воспринимаются нами различно. Для изслѣдованія движенія доста- точно привести органы чувствъ, вооружен- ные или невооруженные, въ извѣстное отно- шеніе къ наблюдаемому явленію. Для изслѣ- дованія психическаго состоянія этого мало: тутъ нужно употребить иные пріемы, нужво пережить самому это состояніе, поставить себя на мѣсто человѣка, находящагося или находившагося въ этомъ состояніи. и изслѣдователь приближается къ истинѣ на столько, на сколько онъ способенъ пережи- вать чужую жизнь. Спенсеръ совершенно справедливо говорить, что въ подобныхъ случаяхъ «мы встрѣчаемся съ необходи- мостью извѣстнаго рода и въ тоже время съ затрудненіемъ. Необходимость состоитъ въ томъ, что въ сношеніяхъ съ другими людьми и въ объясненіи ихъ дѣйствій мы должны представить себѣ ихъ мысли и чувства въ формѣ своихъ собственныхъ мыслей и чувствъ. Затрудненіе же состоитъ въ томъ, что представляя ихъ такимъ образомъ, мы всегда будемъ справедливы только отчасти и нерѣдко будемъ весьма несправедливы. Понятіе, которое одинъ составляетъ объ умѣ другого, неизбѣжно болѣе или менѣе соот- вѣтствуетъ складу его собственнаго ума: оно бываетъ автоморфическимъ. И его автомор- фическія сужденія тѣмъ дальше отстоять отъ истины, чѣмь болѣе его собственный умъ отличается отъ того ума, о которомь онъ должень составить себѣ понятіе». (Изученіе соціологіи, 170). Результаты изслѣдованія чужихъ мыслей и чувствъ въ формѣ своихъ собственныхъ мыслей и чувствъ я называю результатами субъективнаго процесса мысли. Тамь, гдѣ этого условія нѣтъ, процессъ мы- сли объективень. Г. Южаковь можетъ при- знавать эти термины неудачными, но разь имь придается опредѣленное значеніе, онъ не можетъ называть ихъ ничего незначу- щими. Все это я пишу только въ объясненіе того, какъ я понимаю смутившія г. Южа- кова слова: объективный и субъективный процессъ мысли. И если въ вышенаписан- ное закралось нѣсколько словъ собственно о методѣ, то это сдѣлалось помимо моей воли. Возвращаясь къ г. Южакову, я повторяю, что его понятія о субъективномь и объек- тивномь для меня не совсѣмъ ясны (я не говорю, что они неясны ему самому). Во всякомь случаѣ, онъ признаеть себя обьек- тивистомь, но отличается отъ другихъ объ- ективистовь тѣмъ, что не изгоняетъ изъ со- ціологіи нравственнаго элемента. Онъ только отождествляетъ нравственный судь съ судомъ истины, такъ какъ для него категоріи нрав- ственнаго и безнравственнаго и вообще у.е- латедьнаго и нежелательнаго не имѣютъ са- мостоятельнаго значенія, а суть тѣже кате- горіи истиннаго и ложнаго въ приложеніи къ соціологической области. Сколько я по- нимаю, въ этомъ именно и состоитъ, по г. Южакову, настоящій объективизмъ. На первый взглядъ его положеніе чрез-