b000001687

Шт 387 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 388 I : « %, м I I свойства, что давала имъ возможность дѣй- вдохновенный видъ, голосу искренность, а не ствовать съ полною опредѣленностыю. Оче- только спрягать во всѣхъ наклоненіяхъ гла- впдно также, что мы такого ученія не имѣемъ; голъ жрать! Такими-то затрудненіями обстав- наши понятія о существующемъ стоять сами лево послѣдовательное проведеніе даже про- по себѣ, понятія о долженствующемъ суще- граммы, укладывающейся въ одно слово: ствовать— тоже сами по себѣ, наконецъ,наши жрать! Такъ трудно быть религіозными даже дѣйствія — опять самп по себѣ. Въ этомъ все этимъ людямъ. Людямъ съ болѣе широкою наше горе, здѣсь именно коренится причина программою, конечно, еще труднѣе, потому блѣдности красокъ и разрозненности обра- что имъ нужно познать болыпій кругъ явлс- зовъ картины современной русской обще- ній и оріентпроваться въ болѣе сложной сѣтп ственной жизни. На одномъ изъ общихъ фактовъ. Однако возможно все-таки большее собраній членовъ общества вспомощество- или меньшее прпближеніе къ идеалу релп- ванія нуждающимся литераторамъ г. Каве- гіозности и большее или меньшее удаленіе лпнъ чпталъ статью, въ которой скорбѣлъ о отъ него. И я думаю, что не ошибусь, если нравственной рыхлости русскаго человѣка, скажу, что современной русской дѣйстви- каковая рыхлость можетъ прекратиться только тельности до него, какъ до звѣзды небес- выработкой собственной, русской философіи. ной, далеко. Я думаю, что это немножко мало. Философія Позволительно, надѣюсь, желаніе, чтобы объединяетъ, правда, представленія о сущемъ этотъ порядокъ вещей измѣнндся; всякому и долженствующемъ быть, но объединяетъ позволительно желаніе принести свой камень ихъ только въ мысли (и притомъ въ мысли на сооруженіе храма. А это сдѣлать невоз- нѣсколькпхъ десятковъ, сотъ человѣкъ) а не можно, не сводя каждое явленіе нашей ум- въ жизни. Она не сообщаетъ той релтгозной ственной жизни къ нѣкоторому общему и преданности пдеѣ, которая одна способна отвлеченному началу. Поэтому я смѣло про- разрушпть нравственную рыхлость. Мало объ- должаю бесѣду объ истинѣ, совершенствѣ и единить области теоретической мысли: надо другихъ скучныхъ вещахъ. Я только задаю «разсыпанную храмину» понятій сложить вопросы людямъ, призваннымъ и взявшимся такъ, чтобъ она побуждала къ дѣйствію въ ихъ разрѣшать. И хоть отвѣтовъ, но всей извѣстномъ направленіи. Понятно, что быть вѣроятности, не получу, но самая постановка въ этомъ смыслѣ религіознымъ — дѣло труд- этихъ вопросовъ не лишена значенія. Они вер- ное п становится тѣмъ труднѣе, чѣмъ съ одной тятся въголовахъ и мутятъ души многихъ про- стороны болѣе расширяются завоеваніянауки, фановъ. Я этому не только вѣрю, я это знаю, а съ другой усложняется общественная Порукой могутъ служить хоть бы тѣсамоубійцы, жизнь. Возьмемъ людей, безъ всякихъ при- которые покончили жизнь изъ-за вопроса: за- красъ руководствующихся элементарнѣйшими чѣмъ я торчу на этой картинѣ? Во многихъ эти потребностями хлѣба и зрѣлищъ или, еще вопросы находятся, такъ сказать, въ скры- лучше потребностью, формулированной Щед- томъ состояніи, но они даютъ себя знать, риным'ъ однимъ словомъ: жрать! Міръ есть какъ даетъ себя знать ребенокъ, скрытый для нихъ' какъ бы воплощеніедвухъ началъ: въ утробѣ матери. Для многихъ было бы жрущаго и пожираемаго— представленіе со- болыпимъ облегченіемъ не то, что отвѣтить, вершенно ясное. Цѣли своей жизни — а хоть формулировать, выразить «прокля- жранью— они преданы фанатически. И какъ тые» вопросы. Можетъ быть, я облегчу имъ однако имъ все-таки трудно жить на свѣтѣ! муки родовъ идеи. Будемъ же говорить объ Жрать даромъ не даютъ. Надо изучить, по истинѣ, совершенствѣ и другихъ скучныхъ крайней мѣрѣ, тотъ уголокъ міра, среди кото- вещахъ. раго и на счетъ слабости и глупости кото- Далеко не всѣ умные и ученые люди чув- раго предполагается жрать, а такое изученіе ствуютъ потребность въ религіи въ смыслѣ требуетъ иногда болыпихъ усплій. Далѣе, ученія, обнимающаго единымъ принципомъ какъ бы низко ни пало общество, оно не міръ физическій и нравственный и вмѣстѣ позволить жрать вполнѣ откровенно, безъ съ тѣмъ съ почти физической силой движу- всякой маски. Въ «Не все коту масляница» щаго человѣка въ извѣстномъ нанравлеши. Островскаго Аховъ, будучи убѣжденъ, что Говоритъ, напрнмѣръ, о необходимости релн- Ипполитъ его, собственно говоря, обокралъ гіи и Спенсеръ (глава о догматическихъ на15,000, требуетъ, чтобы тотъ ему, по край- воззрѣніяхъ въ «Изученіи соціодогіи>), но ней мѣрѣ, такъ, для виду только, въ ноги по- онъ разумѣетъ ее въ богословскомъ смыслѣ. клонился. Совершенно такъ же общество Онъ говоритъ именно, что ничто не въ со- требуетъ отъ обжирающаго его чело:ѣка стояніи вытѣснить <того чувства, которое чтобъ онъ хоть для вида на Синай слази одно можетъ быть названо религіознымъ, или о Шиллерѣ и высшихъ задачахъ духа чувства, возбуждаемаго чѣмъ-то лежащимъ потолковалъ. И приходится лѣзть и толко- за предѣлами человѣчества и всѣхъ другихъ вать, притворяться, придавать физіономіи явлѳній»; ничто не въ состояніи «исклю- &.М*-— ■:..., -ь Ж&Шіі,