b000001687

^ -*Шчгч- ^шжг- ■ЩР^н 385 ЗАПИСКИ' ПРОФАНА. 386 имѣетъ», когда даже изъ русской грамма- тики онъ знаетъ только знаки препинанія, а преддоженія и части преддоженія, между которыми знаки препинанія размѣщаются, суть для него темна вода во облацѣхъ? — Вотъ цѣдый рядъ повѣсившихся, застрѣлив- шихся, утопившихся, зарѣзавшихся, отра- вившихся. Ихъ сѣро-зеленые трупы такъ гармонируютъ съ мертвенно-тусклымъ фо- номъ всей картины, что почти не высту- паютъ изъ него. Зачѣмъ они повѣсились, зарѣзались и застрѣлилисьѴ Вѣрно вамъ го- ворю, что, по крайней мѣрѣ, половина ихъ не могла бы отвѣтить на этотъ вопросъ за минуту до самоубійства, а другая половина зарѣзалась и повѣсилась потому, что задала себѣ вопросъ: зачѣмъ я торчу на этой кар- тинѣ? задала вопросъ и не нашла отвѣта; не вашла отвѣта и слилась съ сѣрымъ фономъ картины рядами зѳленовато-сѣрыхъ труповъ... Это не исходъ, очевидно, потому что ни характеръ картины не измѣнился отъ смерти этихъ людей, ни сами они не ушли изъ нея. Напротивъ, смерть пригвоздила ихъ къ кар- тинѣ въ качествѣ, можетъ быть, наиболѣе характеристичной ея подробности. Для жи- выхъ остается выборъ, возможность, надежда; мертвые ужъ не сойдутъ съ картины. Но эти люди, по крайней мѣрѣ, допрашивали себя. Все остальное движется элементарнѣйшими, только-что непрямо животными побужденіями. Все остальное кричитъ: хлѣба и зрѣлищъ! Хлѣбъ дается профессіей; и вотъ почему мой собесѣдникъ-педагогъ сказадъ: экъ вы! объ истинѣ! Какъ сказадъ бы и адвокатъ, и ху- дожникъ, и писатель, и «воинъ, купецъ и пастухъ». Зрѣлища даются случайными пово- ротами фонаря судьбы, освѣщаюшими то тотъ, то другой замкнутый уголокъ со всѣми его глупостями и мерзостями; и вотъ почему при всякомъ скандалѣ публицисты получаютъ возможность писать: въ настоящее время наше общество чрезвычайно заинтересовано и т. д. Впрочемъ, къ потребностямъ хлѣба и зрѣдищъ сдѣдуетъ еще прибавить потреб- ность быть зрѣігищемъ. Дѣйствительно, ни- когда еще, можетъ быть, не было до такой степени распространено въ нашемъ обще- ствѣ желаніе блистать, і^ремѣть, быть цент- ромъ всѣхъ взглядовъ и вниманій. Но такъ какъ краски родной картины все-таки бдѣдны и линючи, и блистать и гремѣть, собственно говоря, нечѣмъ, то мы на каждомъ шагу ви- димъ либо людей, не помнящихъ ничего, кромѣ своей заслуги цѣнностью въ мѣдный грошъ, либо такихъ людей, которые всячески стараются, что называется, угодить публикѣ, льстить ея инстинктамъ, поддѣдываются подъ ея вкусы. Въ литературѣ эта потребность быть зрѣдищемъ проявляется всего замѣтнѣе, но она существуетъ не только въ литературѣ. СОЧ. Н. К. МПХЛЙЛОВСКАГО, т. III. Самоубійцы и восклицаніе: хлѣба и зрѣ- лищъ! навели меня на мысль, которой я нѣсколько конфужусь и которую все-таки выскажу. Это — мысль сопоставить наше время со времен емъ упадка Рима. Конечно, сходства между этими временами мало. Римъ палъ подъ ударами варваровъ; намъ же не только не грозятъ какіе-нибудь варвары, а напротивъ, мы сами даемъ все сидьнѣе чув- ствовать свою мощь хивинцамъ, бухарцамъ, туркменамъ и другимъ среднеазіатскимъ вар- варамъ. Но я имѣю въ виду именно разли- чія, а не сходство, и притомъ не всѣ раз- дичія, а только одну группу ихъ. Мнѣ соб- ственно вспомнились первые христіане и тѣ изъ римлянъ, которые искренно прези- рали и ненавидѣли христіанъ, распинали, жгли, отдавали ихъ на растерзаніе львамъ и тиграмъ. Смѣшно сопоставлять это время съ нашимъ, но такъ, ради контраста только, пусть читатель припомнитъ ту яркую кар- тину, на которой фигурируютъ въ катаком- бахъ, на улицахъ и площадяхъ римокихъ ряды христіанъ и ихъ враговъ. Какая уди- вительная опредѣленность въ каждомъ дѣй- ствіи! Какъ всѣмъ этимъ людямъ ясны ихъ задачи, какъ смѣдо одни убиваютъ, другіе умираютъ, какъ понятны имъ причины и цѣли ихъ дѣятельности! Не въ томъ дѣло, что здѣсь имѣется столкновеніе двухъ рели- гій, изъ которыхъ одна издыхаетъ, а другая нарождается, а въ томъ, что и христіане, и римляне (далеко не всѣ, конечно) имѣлире- лигію. Она именно сообщала ихъ чувствамъ, помысламъ и дѣйствіямъ ту опредѣленность, которой не хватаетъ нашимъ чувствамъ, помысламъ и дѣйствіямъ и отсутствіе кото- рой въ мертвенно-тусклой картинѣ нашей общественной жизни можетъ быть объяснено только отсутствіемърелигіи.Надо оговориться. Россія,конечно-христіанское государство, и, говоря объ отсутствіи въ нашемъ обществѣ религіи, я разумѣю это слово не въ богослов- скомъ смыслѣ. Въ области Согосдовія я до такой степени профанъ, что даже не осмѣ- ливаюсь прпступиться къ ней. Подъ религіей я разумѣю такое ученіе, которое связываетъ существующія въ данное время понятія о мірѣ съ правилами личной жизни п обще- ственной дѣятельности; связываетъ такъ прочно, что для исповѣдующаго это ученіе поступить противъ своего нравственнаго убѣждѳнія въ такой же мѣрѣ невозможно, какъ согласиться, что, напримѣръ, дважды два равняется стеариновой свѣчкѣ. Оче- видно, что первые христіане обладали такимъ ученіемъ. Ихъ понятія о прошедшемъ, на- стоящемъ и будущемъ вселенной были са- мымъ тѣснымъ, неразрывнымъ образомъ связаны съ понятіями о нравственной жизни, и связь эта была такого возбуждающаго 13 ,