b000001687

23 СОЧИНБНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 24 нія, его раздѣденіе людей на отъ вѣка из- бранныхъ и отъ вѣка осужденныхъ, — все это было далеко отъ подвижного, самоувѣ- реннаго, саыодѣятельнаго, анархическаго духа нароставшаго индивидуализма, все это были детали принципа авторитета, хотя Каль- винъ и былъ реформаторомъ. И этимъ только и можно объяснить то любопытное обстоя- тельство, что кальвинизмъ, продуктъ борьбы съ отживающимъ феодально католическимъ принципомъ, былъ введенъ во Францію во- енныиъ феодализмомъ. Такъ смотритъ на дѣдо Луи Бланъ. Бокль совершенно игнори- руетъ это важное обстоятельство, когда голо- словно или по крайней мѣрѣ на самыхъ по- верхностныхъ основаніяхъ утверждаетъ, что кальвинизмъ по существу своему демокра- тнченъ (Исторія цивилизаціи въ Англіи, 634). За то Бокль указываешь другое важное обстоятельство изъ исторіп французскаго про- тестантизма, упущенное изъ виду Луи Бла- номъ, именно, что впослѣдствіи, при Генрихѣ ІТ и Людовикѣ XIII, когда улеглись стра- сти, вызванный реформадіонной бурей, и земные интересы вступили въ свои права, зяатнѣйшіе французскіе дворяне стали вновь обращаться въ католичество изъ-за личныхъ выгодъ. Всѣ эти герцоги Ледигьеры, Буйль- оны, Ла-Тремуйди и проч. практически ис- правляли непослѣдовательность Кальвина: они шли туда, гдѣ принципъ авторитета, кость отъ кости и плоть отъ плоти котораго они составляли, осуществлялся полнѣе и ярче. Какъ бы то ни было, но цѣдьная ткань средневѣковой жизни была разорвана. Въ лицѣ папы потерпѣла пораженіе самая ува- жаемая форма принципа авторитета, и это не могло не отозваться на другихъ сторо- нахъ жизни. Провозглашенное реформаціей индивидуальное право, право угнетенной ав- торитетомъ личности не замедлило заявить себя и въ политической сферѣ. За папой его ударамъ подверглись короли. Этимъ дѣ- ломъ занялся цѣлый рядъ публициотовъ XVI столѣтія, вспоенныхъ реформаціей. Одинъ изъ нихъ говоритъ: «Не должно по- виноваться властямъ, когда онѣ приказы- ваютъ что-нибудь противорелигіозное или безчестное; а подъ безчестнымъ нужно по- нимать то, что нельзя исполнить, не нару- шая своего призванія, общественнаго или частнаго». Но кто же будетъ судить, нару- шается ли исполненіемъ приказанія власти привваніе личности? Сама личность, самъ индивидуумъ, дотолѣ безмолвный прѳдъ ве- лѣніями Бога и государя. Другой публицистъ утверждаетъ, что «противъ государя, узур- патора или нѣтъ, право сопротивленія ме- чемъ принадлежитъ всякому частному чело- вѣку, имѣющему призваніе отъ Бога». Но авторптетъ Бога тутъ, очевидно, не причемъ. Не особеннаго какого-либо знаменія Божія долаша ждать, по этой теоріи, личность для разрѣшенія своихъ сомнѣній. Личность сама становится судьей призванія, и сама въ себѣ несетъ право сопротивленія. «Никто не рож- дается королемъ, — говоритъ трѳтій проте- стантскій публицистъ, ■ — никто не бываетъ королемъ самъ по себѣ, никто не можетъ царствовать безъ народа». Четвертый вы- сказывается за наслѣдственную монархію, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, требуетъ права смѣ- нять династію, для того, «чтобы, когда ко- роль будетъ уклоняться отъ обязанностей своего сана, то народы могли ему показать, что существуетъ разница между владѣніемъ помѣстьемъ и между обязанностью и служ- бой управленія». — «Нрослѣдпте ходъ этихъ идей чрезъ всю новую исторію, замѣчаетъ Луи Бланъ, и вы отъ 1588 года придете къ 1830». И дѣйствительно, сходство между этими идеями XVI столѣтія и доктринами Монтескье, Констана и ихъ посдѣдователей — полное, даже до подробностей вродѣ пре- клоненія передъ конституціонными формами Англіи. Изъ замѣчательныхъ публицистовъ XVI столѣтія, только одинъ Боденъ пытался возстать на защиту колеблющагося принципа авторитета. Но индивидуализмъ быстро и рѣшительно шелъ впередъ, проникая вое въ новыя сферы. Бъ лицѣ Монтеня онъ проникъ въ среду нравственной философіи. Скептикъ, отри- цающій и осмѣивающій все, чѣмъ былъ гордъ человѣкъ временъ принципа автори- тета; блестящій эгоистъ, проповѣдующій уда- леніе отъ общества ради личнаго спокой- ствія и рекомендующій современному ему чедовѣку, человѣку только-что вырвавшемуся изъ путъ авторитета, замкнуться въ своей личности и въ ней искать полнаго удовле- творенія, — таковъ этотъ философъ индиви- дуализма. Рядомъ съ нимъ стоитъ менѣе глу- бокій, но не менѣе вліятельный, грубый и циническій Рабле, настолько впрочемъ тем- ный, что трудно рѣшить — что хотѣлъ онъ сказать, влагая въ уста своего Панурга зна- менательный слова: «дѣлай, что хочешь». Во всякомъ случаѣ, однако, сатира это или про- грамма, — въ этихъ словахъ заключалось зпа- меніе времени, времени возстанія личности противъ воякихъ стѣсненій. Индивидуализмъ дружно надвигался, со всѣхъ сторонъ напирая на авторитета. Онъ все болѣе и болѣе сплачивался, между тѣмъ какъ въ противномъ лагерѣ господствовалъ разладъ, вслѣдствіе ударовъ, нанесенныхъ цѣльности феодально-католической организа- ціи. На защиту принципа авторитета под- нялись его естественные столпы — дворян- ж.^ :ш^- ^ ; ■ '[мі^^уштгт ^^7Я^і:^^ме