b000001687

Ч'^^т^^^т^г^^^^^^Ш'^ 369 ЗАПЕСКИ ПРОФАНА. 370 признаетъ предубѣжденія въ иолной мѣрѣ. Правда, что личиыя чувства мѣшаютъ дѣлу почти во всякой области изслѣдовапія; является большею частью какое-нибудь предвзятое поня- тіе п извѣстная доля самолюбія, которая мѣ- шаетъ отказаться отъ него. Но особенность со- ціологіи состоитъ въ томъ, что, при изученіи ея фактовъ и вывод овъ, личное чувство дѣй- ствуотъ необыкновенно сильно. Здѣсь непосред- ственно затрогиваются личные интересы; удо- влетворяется или оскорбляется чувство, возник- шее пзъ этнхъ интересовъ; пріятно или непрі- ятно возбуждается другое чувство, которое имѣ- етъ отиошеніе къ существующей форыѣ обще- ства... Ни въ какомъ другомъ случаѣ наблюда- телю не приходится дѣлать изслѣдованія свойствъ такого аггрегата, къ которому онъ саыъ принаддежитъ. Его отношеніе къ пзучаошымъ фактамъ можно себѣ представить, если срав- нить отношеніе одной клѣточки, составляющей часть живого тѣла, къ тѣмъ фактамъ, которые представляетъ тѣ.ю, какъ цѣлое. Говоря вообще, жизнь гражданина возможна только при ира- вильномъ нсполненіи тѣхъ функцій, который вы- пали на его долю, и онъ не можетъ совершенно избавиться отъ понятій и чувствъ, которыя вну- шаетъ ему эта жизненная связь съ обществомъ. Здѣсь слѣдовательно является трудность, какой не представляетъ никакая другая наука. Мы- сленно оторваться отъ всѣхъ родственныхъ, на- ціональпыхъ и гражданскихъ привязанностей; забыть всѣ интересы, предубѣжденія, наклон- ности, предразсудки, которые порождены въ немъ жизнью его общества и его времени; сиотрѣть на всѣ перемѣны, которыя соверша- лись и совершаются въ обществѣ, безъ ыалѣй- шаго отношенія къ національности, вѣрѣ и къ личному благосостоянію, — все это татя вещи, на которыя обыкновенный человѣкъ неспособенъ вовсе, а человѣкъ исключительный способенъ только въ очень несовершенной степени*. (Объ изученіи соціологіп, I, 109). Совершенно нодобныя мысли читатель найдетъ на стр. 124, 127, 175, 255, а также во многихъ мѣстахъ второго тома, выра- женными въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ еще рѣзче. Этп-то часто повторяѳмыя Спенсе- ромъ слова, безъ сомнѣнія, и навели г. Гольд- смита на мысль, что Спенсеръ пробиваетъ объективной истинѣ дорогу даже туда, куда доступъ ей загражденъ условіямн человѣ- ческой природы. Но вѣдь это легко сказать: пробиваетъ! Представляю на усмотрѣніе читателя слѣ- дующее краткое разсужденіе: желудокъ чѳ- ловѣческій неспособенъ переваривать камни; хотя и существуетъ, кажется, въ Африкѣ племя, н-лтаіощееся отчасти комочками глины, но даже я оно не можегь ими питаться исключительно. Спрашивается, въ виду этого разсуждеиія, имѣлъ-лп бы я право убѣждать кого-нибудь; а вы все-таки постарайтесь пи- таться камнями! Казалось бы, нѣтъ. А между тѣмъ Спенсеръ дѣлаетъ нѣчто именно въ этомъ родѣ. Онъ многократно увѣряетъ чи- тателя, что даже исключительный человѣкъ не можетъ, разсуждая о явленіяхъ соціоло- гическихъ, оторваться отъ симпатій п антп- патій, отъ всѣхъ почему-нибудь близкихъ ему интересовъ и только познавать, что онъ не можетъ этого сдѣлать не ног какой-ни- будь частной, второстепенной, устранимой причинѣ, а по самой природѣ своихъ отяо- шеній къ общественнымъ явленіямъ. И столь же многократно тотъ же самый Спенсеръ совѣтуетъ остерегаться вліянія симиатій и антииатій, устранять ихъ, забывать всякіе общественные и личные интересы и только познавать. Да какъ же это сдѣлать, если оно невозможно? Когда Спенсеръ указыва- етъ, какъ на причину заблужденій, на без- сознательное смѣшеніе наблюденія съ выво- домъ (139) или совѣтуетъ, при изучепіп историческихъ фактовъ, обращаться къ нод- линнымъ источникамъ (166) и т. п., онъ даетъ очень дѣльные совѣты и пишетъ пре- красный страницы (каковыхъ въ отдѣльно- сти въ книгѣ не мало). Но только развѣ г. Гольдсмитъ да еще какой-то весьма гор- дый (уже не знаю чѣмъ) г. А. С. въ «Пе- тербургскихъ Вѣдомостяхъ» могутъ повѣ- рить, что онъ пробиваетъ дорогу объектив- ной истинѣ въ тѣхъ сдучаяхъ, когда онъ предлагаотъ бороться съ тѣмъ, что по его собственному оознавію непреоборимо. Онъ спрашиваетъ читателя: ты можешь ли леві- аѳана на удѣ вытащить на берегъ? и самъ отвѣчаетъ: не можешь, потому то, потому то и потому то, удочка твоя тонкая, достато- чно толстой тебѣ взять не откуда, силы у тебя мало, девіаѳанъ очень тяжелъ, и проч. И тутъ же совѣтуетъ: смотри же, какъ за- кинешь удочку, хорошенько наблюдай за поплавкомъ, да и не сразу тащи, какъ кдю- нетъ, и проч. Развѣ это серьезный разго- воръ? развѣ это наука? Но наука Спенсера имѣетъ еще одну удивительную особенность. Этого мало, что онъ до послѣдней степени неряшливо, даже не пытаясь свести концы съ концами, относится къ возможности для соціологіи преодолѣть субъективный затруд- ненія. Подожимъ, что онъ, именно онъ, Гер- бертъ Спенсеръ, есть избранный изъ избран- ныхъ, исключительный изъ исключительныхъ, сосудъ божественной, сверхъ-чедовѣческой мудрости, единственный на земномъ шарѣ экземпляръ, способный открыть объективную истину тамъ, гдѣ къ ней не могутъ прибли- зиться даже величайшіѳ, послѣ него разу- мѣется, люди. Положимъ, что онъ открылъ какпмъ-то невѣдомымъ, таинственннмъ пу- темъ рядъ истинъ, могущихъ составить на- уку. Остается, невидимому, желать, чтобы эти истины, если ужъ онѣ не могутъ быть простыми смертными открыты, получили воз- можно большее распространеніе и вліяніе, тотчасъ вслѣдъ за ихъ открытіемъ. Конечно, и. это довольно хитро, но разъ мы очутились въ области таинственнаго, со стороны творца науки естественного крайней мѣрѣ, желаніе. | Е