b000001687

355 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 356 Г- р. уміемъ, уиомъ, ыастерствоыъ изюженія. Все это обычныя качества произведеній Спен- сера. Но никогда еще не выказывалъ онъ такого подавдяющаго презрѣнія къ намъ, профанамъ, никогда не говорпдъ та- кихъ для насъ обидныхъ и вмѣстѣ горь- кихъ словъ. Вся книга, собственно говоря, направлена къ тому, чтобы показать намъ наше ничтожество п нелѣпую суетливость, чтобы доказать намъ, что каждый" нашъ жиз- ненный шагъ, не соотвѣтствуя требова- ніямъ науки, вздоренъ и даже гибелѳнъ. Мы, несчастные, стараемся устроить свою жизнь какъ-нибудь получше, разсчптываемъ, какъ намъ поступить въ томъ или другомъ случаѣ, но Спенсеръ доказываетъ намъ, что всѣ наши разсчеты и старанія рѣшительно никуда не годятся! Впрочемъ съ этимъ бы еще можно примириться. Не въ первый и не въ послѣдпій разъ приходится намъ выно- сить презрительное отношеніе къ намъ людей науки. Да и сами мы очень хорошо знаемъ, что мы люди темные, профаны, обязанные почтительно выслушивать попреки людей науки, потому что вѣдь они не только по- прекаютъ насъ, а и учатъ, они ниспровер- гаютъ нагап неосновательный сужденія и за- мѣняютъ ихъ основательными, критикуютъ на- ши дѣйствія и даютъ ясныя указанія, какъ слѣ- дуетъ дѣйствовать. Только въ благодарность за эти драгоцѣнныя указанія мы и разрѣ- шаемъ имъ говорить намъ обидный слова, а не давай они намъ этихъ указаній и только глумись надъ нашей темнотой, мы ихъ высокомѣрія не стерпѣли бы, да и оно было бы совершенно незаконно. Что же— каковы совѣтц и указанія умнаго, ученаго и остроумнаго Спенсера? Не знаю, какъ кому покажется, но мнѣ его книга очень напомнила одинъ эпизодъ изъ моего дѣтства. Мнѣ случайно попалась подъ руку очень странно подобранная груда книгъ: тутъ были сочиненія Пушкина, Монте-Кристо, Вѣчный жидъ, Сказанія Курбскаго, Котляревскаго малороссійскій перѳводъ Энеиды (изъ кото- раго я и до сихъ поръ помню, что «Эней бувъ паробокъ моторный», и что «зла Юнона, суча дочка, раскудакдакталась якъ квочка»), Карамзина Исторія государства россійскаго. Три мушкатера, какой-то учебникъ бота- ники, Кандидъ Вольтера въ иереводѣ про- шлаго столѣтія и проч. Все это я глоталъ съ невообразимою жадностью, по нѣскольку разъ каждую книгу и ужъ, конечно, безъ малѣйшей системы. Нѣкто, имѣвшій надо мной власть, полагая, что такое жадное чтеніе должно мЬшать моимъ учебнымъ за- нятіямъ и что многія изъ глотаемыхъ мною книгъ не соотвѣтствуютъ моему возрасту, уговаривалъ меня, урезонивадъ, наконецъ,- просто отнималъ книги. Но ничто не помо- гало, я таскалъ книги тайкомъ, таскалъ огаркп свѣчъ и читадъ цѣлыя ночи наиро- летъ. Припоминая теперь все это, я ясно вижу, что многіе совѣты моего руководителя были прекрасны, но онъ не уиѣлъ или не догадывался сдѣлать то, что было дѣйстви- тельно нужно. Ему стоило только, признавъ мою жажду чтенія неистребимою, какою она и была, дать ей надлежащее удовлетвореніе, то-есть вынуть изъ библіотеки книги непод- ходящія и замѣнить ихъ подходящими. Онъ мнѣ и рекомендовалъ нѣсколько книгъ, но это были все сочиненія, не возбуждавшія во мнѣ ни малѣйшаго интереса и весьма мало понят- ный. Такъ что, въ коицѣ-концовъ, не смотря на всѣ прекрасные совѣты и указанія, я быдъ вполнѣ предоставленъ самому себѣ, какъ будто никакихъ совѣтовъ п указапій мнѣ ни- когда никто недавалъ. Книга Спенсера очень напомнила мнѣ образъ дѣйствія моего руко- водителя. Разница только въ томъ, что вмѣ- сто того расположенія ко мнѣ, которымъ былъ проникнуть мой яко-бы руководитель, Спенсеръ обдаетъ меня глубочайшимъ пре- зрѣніемъ. Читатель, надѣюсь, согласится со мной, прочптавъ тѣ нѣсколько комментаріевъ къ книгѣ Спенсера, которые я намѣренъ сдѣлать. «Сидя въ деревенской пивной, съ труб- кой въ зубахъ, рабочій съ полною опредѣ- ленностью высказывается о томъ, что слѣ- довало бы предпринять парламенту относи- тельно йэоі; анй тоиШ (Изеазе» (особая бо- лѣзнь рогатаго скота, недавно появившаяся въ Англіи). Такъ начинается первая глава книги Спенсера: «Почему оно (изученіе со- ціодогіи) намъ нужно». Затѣмъ идетъ, какъ это всегда бываетъ у Спенсера, рядъ подоб- ныхъ же примѣровъ опредѣденности, но вмѣстѣ съ тѣмъ и полнѣйшаго легкомысдія сужденій профановъ о явленіяхъ обществен- ной жизни. Этого рода примѣры разсыпаны и по всей книгѣ. Многіе изъ нихъ чрезвы- чайно удачно выбраны; но, какъ это опять- таки всегда случается со Спенсеромъ, они подъ конецъ рѣшительно утомляютъ чита- теля внимательнаго и отвлекаютъ мысль чи- тателя невнимательнаго въ разный стороны не только безъ нужды, а даже во вредъ дѣлу. Дѣйствительно, въ той массѣ самыхъ разнообразныхъ примѣровъ, какую Спенсеръ всегда выставляетъ въ защиту каждаго изъ своихъ положеній, не мудрено затерять нитку основной мысли. Многочисленные прпмѣры, которые должны бы были собственно быть только пояснительными иллюстраціями, по- лучаютъ непропорціональное значеніе, по- глощаютъ собою текстъ, мысль. Но хуже всего то, что самъ Спенсеръ, переходя отъ илдюстраціп къ иллюстраціи, часто увлекается за предѣлы собственной задачи и доказы- ■ Штт.%г.