b000001687

347 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 348 ромъ я пишу, и о различныхъ его каче- ствахъ. «Представленіе о стодѣ, которое я имѣю, есть истинно и вѣрно, если я могу изъ него напередъ вѣрно и точно опредѣ- лить, какое ощущеніе я буду имѣть, если я приведу мой глазъ и мою руку въ то или другое положеніе относительно стола. Дру- гого какого-нибудь сходства между пред- ставденіемъ и представляемымъ предметомъ ни вообразить себѣ, ни понять нельзя» (123). Я полагаю, что этотъ маленькій частный трактата даетъ очень отчетливое понятіе о современныхъ отношеніяхъ положительной науки вообще къ истинѣ Она, эта наука, вовсе не расположена видѣть въ истинахъ вѣрную копію съ дѣйствительности; для нея истина есть только, если можно такъ выра- зиться, пзвѣстный, спеціадьный случай рав- новѣсія между субъектомъ и объектомъ, между человѣкомъ и природой и другими людьми. Наука не боится обмана даже въ такой мѣрѣ, въ какой его боялась и боится мета- физика, хотя, въ концѣ конповъ, истина до- стается положительной наукѣ, а не метафи- зикѣ. Положительной наукѣ нѣтъ никакого дѣла до всѣхъ субстанцій и соотвѣтствую- щихъ имъ критеріевъ истинности нашихъ понятій. Она прямо говоритъ, что для нея даже безразлично — истинно или призрачно наше познаніе природы само по себѣ, т. е. вполнѣ ли оно соотвѣтствуетъ дѣйствитель- ности, истинной природѣ вещей. Важно только, чтобы это познаніе удовлетворяло требованіямъ человѣческой природы, и кри- тѳрія истинности слѣдуетъ искать уже въ томъ удовлетвореніи. Такимъ образомъ надъ вопросомъ объ истинѣ, выше его наука ста- вить вопросъ объ условіяхъ человѣческой природы. Прежде всякаго другого познанія человѣкъ долженъ познать свою природу, свои границы. Человѣку свойственно стре- миться къ истинѣ, познавать, и это требо- ваніе его природы подлежитъ удовлетворе- нію. Но человѣкъ не Богъ, находящійся внѣ всякихъ условій и опредѣленій. Онъ зани- маетъ въ іерархіи существъ, населяющихъ міръ, высокое, но совершенно опредѣленное мѣсто, обусловленное его организаціей. Су- щества высшія его, существа низшія его имЬютъ понятіе о мірѣ, весьма отличныя отъ его понятій, и однако они не болѣе и не менѣе истинны, чѣмъ его собственныя. По моему столу ползаетъ ранняя муха, ото- грѣтая высокой температурой комнаты. Безъ сомнѣнія она имѣетъ о столѣ представленіе, совершенно отличное отъ моего, но разъ природа ея удовлетворяется этимъ представ- деніѳмъ, оно для нея истинно. И если есть мухи-метафизики, то онѣ будутъ совершенно тщетно выбиваться изъ силъ, стараясь усво- ить себѣ какія-нибудь высшія или вообще иныя, напримѣръ, чѳловѣческія понятія о вещахъ. Совершенно также и человѣку над- лежитъ. по совѣту Фейербаха, «довольство- ваться даннымъ міромъ», т. е. такимъ, ка- кимъ онъ данъ для него, человѣка. Я не знаю, что имѣлъ въ виду авторъ извѣстной картины, изображающей истину обнаженной женщиной съ факѳломъ въ рукѣ. Но я знаю, что факелъ истины, обнаженной отъ услов- ностей человѣческой природы, неспособенъ освѣтпть даже малѣйшее пространство, и не ему бороться съ окружающимъ человѣчество мракомъ. Можетъ показаться, что все это праздный разговоръ, потому что не все ли равно сказать: истина, или: удовлетвореніе познавательной потребности человѣческой природы? Невидимому, тутъ дѣло просто въ сдовахъ. Оно, пожалуй, и такъ, но исторія обводакиваетъ часто слова такими оболоч- ками, который необходимо йремя отъ вре- мени ликвидировать, устранять, чтобы вы- вести на бѣлый свѣтъ настоящій смыслъ слова. Не понимая старыхъ и новыхъ грѣ- ховъ теософіи и метафизики, можно поды- скать любопытные примѣры неоснователь- ныхъ понятій объ истинѣ въ срѳдѣ людей, претендующпхъ на положительное мышленіе. Недалеко ходить, — русскій переводчикъ по- слѣдняго сочиненія Герберта Спенсера «Изу- ченіе соціологіи» говоритъ въ предисловін: «Совершенно послѣдовательно и строго ло- гически авторъ, шагъ за шагомъ, пробива- етъ дорогу объективной истинѣ тамъ, гдѣ цѣлый рядъ условій, связашыхъ съ природою человѣка и съ внѣшними условіями, стоить препятствіемъ къ правильному пониманію общественныхъ фатковъ (ТШ). Перевод- чикъ утверждаетъ также, что Спенсеръ въ этомъ сочиненіи «самымъ рѣшительнымъ об- разомъ разрушаетъ заблужденія, господ- ствующія среди большинства по отношенію къ критикѣ соціальныхъ явленій». Сейчасъ мы увидимъ, какъ и что разрушаетъ Спен- серъ. Но спрашивается, какое заблужденіе можетъ быть горше и опаснѣе мнѣнія, что можно правильно понять общественные фак- ты, если тому препятствуетъ «пѣлый рядъ условій, связанныхъ съ природой человѣка»? Одно изъ двухъ: или надо признать правиль- нымъ пониманіе, соотвѣтствующее условіямъ человѣческой природы, или надо вовсе от- казаться отъ правильнаго пониманія. Иной исходъ возможенъ только для человѣка, вѣ- рующаго, что правильное пониманіе сообще- но ему супранатуральнымъ путемъ, и ви- дящаго въ этомъ высшемъ происхозкденіи своего пониманія гарантію его правиль- ности; да еще для метафизика, убѣжденнаго въ возможности познанія нумена, вещи въ себѣ, субстрата, сущности явленій. Чело- вѣку науки не приходится такъ презирать а^Йь,».. ,.^>..'мг_^л