b000001687

■ДШЬ-'^^ р 345 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 34 ціальное дѣло. Слѣдовательно.объектъ, дѣй- ствитѳльность пграетъ здѣсь совершенно подчиненную роль; не объекта опредѣляета характеръ впечатдѣнія, а извѣстный нерв- ный аппаратъ воспринимающаго субъекта. Отсюда слѣдуетъ выводъ: «Качество напшхъ ощущеній гіавныыъ обра- зомъ завнсптъ отъ особенностей нервнаго аппа- рата и потомъ уже — сіѣдовательно только во- вторыхъ— отъ особенностей тѣхъ раздражителей плп предметовъ, которые дѣйствуютъ на нервы. Еъ сферѣ какого чувства прииадлежитъ данное ощущеніе, это вовсе йе завнсптъ отъ наружныхъ предметовъ, а исключительно только отъ рода возбуждаоыыхъ ими нервовъ. Какое особенное ощущеніе произойдетъ въ сферѣ какого-либо оиредѣленнаго чувства- это прежде всего за- виситъ отъ натуры внѣшняго предмета, кото- рый вызовотъ ощущеніе. Вызовутъ ли во мнѣ солнечные лучи свѣтовое ощущеніе иди ощуще- ніе теплоты — это зависитъ только отъ того, буду ли я нхъ воспринимать чрезъ посредство зрительнаго нерва или же чрезъ посредство нер- вовъ кожи. Получу ли я при этоыъ ощущеніе краснаго или синяго цвѣта, слабаго или снльнаго свѣта, ощущеніе жгучей или то.іько слабой те- плоты— это будетъ завпсѣть, какъ отъ рода дѣй- ствующихъ лучей, такъ и отъ состоянія нерв- наго аппарата (115). „Теперь уже ясно, продолжаетъ г. Доброволь- скій (117), что о равенствѣ зрительныхъ пред- ставленій съ объектами не можетъ быть и рѣчи. Есть лп какой-нибудь смыслъ искать сходства, а тѣмъ болѣе равенства между этимъ столомъ в представленіемъ о немъ— нродуктомъ психи- ческой дѣятельности? Представленіе о какомъ либо предметѣ и самый предметъ принадлежатъ двумъ совершенно различпымъ мірамъ, которые также мало допускаютъ между собою какое ли- бо сравненіе, какъ луна и уксусъ, какъ цвѣта и тоны или, еще лучше, какъ буквы какой-ни- оудь книги со звукомъ того слова, которое они изображаютъ.Нашн зрптельныя впечатлѣнія суть дѣйствгл, которыя видимые предметы оказыва- ютъ на пашу нервную систему, на наше созна- піе. А всякое дѣйствіе завнсптъ какъ отъ на- туры дѣйствующаго предмета, такъ и отъ натуры того объекта, на который производится дѣй- ствіе. Ожидать и требовать представленія, ко- торое бы пунктуально и неизмѣнно передавало памъ натуру представляемаго предмета, слѣдо- вательно было бы истинно въ абсолютномъ смыслѣ, значило бы ожидать дѣйствія, которое было бы совершенно независимо отъ натуры того предмета, на который произведено дѣй- ствіе, что составляетъ уже осязательное про- тиворѣчіе и безсыыслицу. Всѣ наши представ- ленія, въ томъ чнслѣ и зрптельныя, носятъ на себѣ субъективный характеръ: мы ыожемъ наз- вать ихъ образами предметовъ, но характеръ ихъ существенно завнсптъ отъ нашего оознапія и его особенностей". Свойство, качество предмета есть только дѣйствіе предмета ялп, вѣрнѣе, постоянная способность предмета дѣйствовать, при бла- гопріятныхъ усдовіяхъ, извѣстнымъ обра- зомъ на другіе предметы или на наши чув- ства. Поэтому несправедливо видѣть въ свойствах ь предметовъ ихъ неотъемлемую принадлежность внѣ всякаго отношенія къ другимъ иредметамъ. Изъ этого видно, что нелѣпо и спрашивать, напримѣръ, краснаго ли цвѣта киноварь иди это — оптическій обманъ. Краснота совсѣмъ не есть неизбѣж- ное свойство киновари самой по себѣ или отражаемаго ею свѣта. «Ощущеніе краснаго цвѣта есть нормальная реакція нормально устроенныхъ глазъ на свѣтъ, отраженный киноварью. Слѣпой на красный цвѣтъ ви- дитъ киноварь черною, потому что у него въ нервномъ аппаратѣ недостаетъ элемен- товъ, на которые могли бы дѣйствовать лучи свѣта, отраясенные киноварью; и это есть нормальная реакція киновари на его осо- бымъ образомъ устроенные глаза; онъ дол- женъ только знать, что его глаза иначе устроены, чѣмъ глаза другихъ людей. И одно ощущеніе есть не болѣе истинно и не болѣѳ ложно, чѣмъ другое, хотя людей, восприни- мающихъ красный цвѣтъ, гораздо больше, чѣмъ лишенныхъ этой способности. Вообще, красный цвѣтъ киновари существуетъ только по стольку, по скольку существуютъ глаза, могущіе ощущать его». Такимъ образомъ нельзя даже спрашивать: видимъ ли мы предметы такими, каковы они въ дѣйстви- тѳльности? — потому что объ этой дѣйстви- тельности мы, внѣ усдовій нашей природы вообще и природы нашего органа зрѣнія въ частности, не можемъ имѣть никакого поня- тая. Тѣмъ не менѣѳ повѣрка напшхъ зри- тельныхъ впечатлѣній другими органами чувствъ остается налицо. Мы устраиваемъ на нихъ значительную часть своей практи- ческой жизни, пользуемся ими, и съ успѣ- хомъ, на каждомъ шагу. Въ чемъ же дѣло? Недоразумѣніе разрѣшается очень просто, если мы примемъ, что наши ощущенія, изъ которыхъ путемъ психической дѣятельности слагаются представленія о предиетахъ, суть извѣстные символы, извѣстные знаки, не произвольно нами выбранные, а навязанные намъ самою природой, самыми усдовіями нашего существованія. Знаки эти нами за- учиваются съ ранняго дѣтства путемъ сдож- наго, отчасти производьнаго опыта. Какъ ребенокъ постепенно заучиваетъ буквы, не имѣющія никакого сходства съ выражаемыми ими звуками, потомъ слоги, слова, съ кото- рыми связываются ояредѣленныя понятая; такъ тотъ же ребенокъ додгимъ опытомъ знакомится съ зрительными ощущеніями, пока, наконецъ, научится вырабатывать изъ нихъ правильный, т. е. пригодный для жизни представленія о предиетахъ. Разъ отъ однихъ и тѣхъ же предметовъ получаются всегда одни и тѣ же знаки, т. е. ощущенія, а отъ разныхъ всегда разные, — такой системы знаковъ для насъ совершенно достаточно, тѣмъ болѣе, что иной и взять не откуда. Нечего спрашивать, вѣрно ли само по себѣ мое зрительное представленіе о столѣ, на кото-