b000001687

^^^^гг^^ітр^ аш. 339 СОЧИНЕНШ Н. К. ЫИХАИЛОВСКАГО. 340 вами мы, конечно, невѣжественны. Но вѣдь потому-то мы къ вамъ и обращаемся, юь тому-то вы и должны удовлетворить насъ. Кого же нросвѣщать, какъ не темныхъ, кого учить, какъ не неучей? Но у насъ съ вами и особенные счеты есть. Мы отчасти иотому невѣжественны, что вы очень учены. Мы по- дѣлилп между собой заботы о вашемъ благо- состояніп, благодаря чему у васъ оказался досугъ, который вы посвятили псканш истины, а мы остались въ темнотѣ. Мы служимъ вамъ, послужите и вы намъ. Если вамъ все-таки кажется, что такое служеніе унизитъ я из- вратить науку, то это простое недоразу- мѣніе. Что есть истина? спрашпвалъ Пплатъ и не получилъ отвѣта. Что есть истина? гдѣ критерій истинности нашихъ понятій? спра- шиваю я людей науки. Совокупность от- вѣтовъ на этотъ вопросъ обнпмаетъ, соб- ственно говоря, всю исторію человѣческой мысли, и я, конечно, далекъ отъ намѣренія представить здѣсь весь ходъ развитія поня- тій іі критерій истины. Да это намъ вовсе п не нужно. Я утверждаю, что наука должна служить намъ, профанамъ. Я основываю это требованіе прежде всего на взаимности услугъ между людьми науки и профанами. Ученый, отказывающіёся исполнять невыраженные заказы профановъ и оплачивать своимъ тру- домъ ихъ безчисленныя услуги, тѣмъ самымъ обращается въ тунеядца. Но я иду дальше. Я говорю, что, только служа намъ, наука можетъ разсчитывать достигнуть истины, такъ что интересы самой науки, если она только действительно хочетъ истины, заставляютъ ее служить намъ. Само собою разумѣется, что въ качествѣ профана я не могу разсчи- тывать подтвердить это свое подоженіе та- кими доказательствами, который вполнѣ со- отвѣтствовали бы установившемуся типу на- учныхъ доказательствъ. Отъ меня этого, ко- нечно, никто и не потребуетъ. Но съ моей стороны все-таки весьма естественно жела- ніе поискать себѣ опоры въ наукѣ, именно въ современной, положительной, призпанной наукѣ, а не въ пройденныхъ уже ступеняхъ развитія мысли. Поэтому метафизическіѳ и и еще болѣе ранніе отвѣты на вопросъ о критерій истинности нашихъ понятій важны здѣсь для насъ развѣ только въ отрицатель- нпмъ смыслѣ. Намъ интересны главнымъ образомъ отношенія науки къ вопросу объ истинѣ и о критерій истинности. Жажда познанія, жажда истины есть за- коннѣйшая потребность человѣка. Но, наблю- дая эту жажду въ другихъ и въ самихъ себѣ, мы видимъ, что она способна прини- мать весьма различный направленія и удо- влетворяться на разнообразвыя манеры. Эле- ментарнѣйшая форма жажды познанія со- стоптъ въ томъ, что человѣкъ интересуется только тѣми истпнами, который ему нужны для ближайшихъ практическихъ цѣлей. На- примѣръ, чедовѣкъ задумадъ построить какую нибудь фабрику и, желая вести дѣло самъ, познакомился съ соотвѣтствующей частью механики и технологіи и затѣмъ почилъ на даврахъили, вѣрнѣе, па тѣхъ продуктахъ, ко- торые производятся на его фабрикѣ. Такого рода жажда познанія, удовлетворяясь из- вѣстнымъ кругомъ уже добытыхъ другими истинъ, для насъ неинтересна. Обращаясь къ менѣѳ легко удовлетворяемой потребности истины, мы встрѣчаемъ, во первыхъ, метафи- зику. Здѣсь жажда познанія получазтъ въ нѣкоторыхъ отношеніяхъ сильнѣйшее или, по крайней мѣрѣ, напряженнѣйшее развптіе. Во всякомъ случаѣ она въ этой формѣ представ - ляетъ крайнюю противоположность потреб- ности, удовлетворяющейся маленькой груп- пой истинъ, необходимыхъ для злобы дня въ буквальномъ смыслѣ слова. Виолнѣ пре- зирая практику и даже не умѣя къ ней при- ступиться, метафизика жаждетъ познанія для познанія, ищетъ истины для истины. Мета- физики, напримѣръ, спорили очень много о томъ, существуетъ ли реальный міръ, т. е. этотъ столъ, это перо, эта свѣчка, этотъ пи- шущій человѣкъ и т. д., существуютъ ли они въ дѣйствительности или это только призракъ, обманъ, а настоящая дѣйствительность ле- житъ гдѣ-то за реальнымъ міромъ, въ ка- чествѣ его субстрата. Много остроумія, силы и тонкости мысли, всѣхъ лучшихъ даровъ человѣческой природы потрачено было на этого рода споры, причемъ субстратонъ всего реадьнаго міра, едпносущимъ, дѣйствитель- нымъ бытіемъ поочередно признавались вода, число, дз г хъ, матерія, воля, опять духъ, опять матерія п т. д. Профаны никогда не могли примириться съ этими измышленіями. Прак- тическую сторону этой невозможности Пру- донъ, съ свойственною ему сплою и яр- костью выражеяій, описалъ такъ: Ьереиріе, ётіпетшепі; ргаИдие, сіетаіібаіі к ^ио) зег- ѵігаіі Іоиѣе ееііе рЫІозорЫе, еі 1а тапіёге й'еп іаіге иза^е: еі; соште оп Іиі гёропсіаі*, аѵес бсЬеШпд, дие 1а рІііІояорЫе ёхізіе раг еііе тёте еі роиг еііе тёте; дне се зегаіі; Ыге пуиге а за сіідпііе еще йе Іиі сЬегеЬег іш етріоі, 1ѳ роиріе з'ез!. тодиё гіез рЬііозо- рЬез, еі Іоиі 1е тошіе л !аіі; сотте 1е реиріе. Т. е. народъ, практикъ по преимуществу, спрашивалъ, на что годится вся эта фило- софія и какъ слѣдуетъ ее прилагать къ жизни; ему отвѣтпли, устами Шеллинга, что фило- софія существуетъ въ себѣ и для себя, что было бы оскорбительно для ея достоинства искать ей какого-нибудь примѣненія; тогда народъ отвергъ философовъ и весь міръ по- слѣдовалъ «го примѣру. Это — только практи-