b000001687

_ зуі- 331 СОЧИПЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 332 знай я превосходно полицейское право иди астрономію и упорно веди вполнѣ научную бесѣду объ этихъ предметахъ, у меня въ скоромъ времени оказалось бы, вѣроятно, два съ половиной читателя. Остается, значитъ, бе- сѣдоватъ о точкѣ зрѣнія того или другого писа- теля. Именно этотъ характеръ бесѣдъ и у своенъ мною, какъ напболѣе соотвѣтствующій моимъ силамъ. Какъ Чпчиковъ путешествовалъ для познанія всякаго рода мѣстъ, такъ я зани- маюсь русской литературой для познанія вся- каго рода точекъ зрѣнія. Что-жъ, вѣдь и это можетъ пригодиться. Если же мнѣ напомнятъ, что Чичпковъ только на словахъ познавалъ всякаго рода мѣста, а втайнѣ скупалъ мерт- вый душп, я скажу: можетъ быть, и я скупаю мертвый души, но какое вамъ дѣло? Все это я къ тому говорю, чтобы читатель не требо- вадъ отъ меня того, чего я ему дать не могу, во избѣжаніе недоразумѣній. Найдется много очень замѣчатедьныхъ литературныхъ явле- ній, о которыхъ я не скажу ни слова, а иногда, можетъ быть, распространюсь о сочи- неніи пдохомъ, сухомъ иди по общему при- говору неинтересномъ, ради особенностей точки зрѣнія автора. У древннхъ римлянъ существовалъ законъ, по которому кредиторы могдп разрѣзать на части тЬло несостоятельнаго должника, при- чемъ каждому кредитору предоставлялось право на пзвѣстную, соотвѣтственную раз- мѣру долга часть должничьяго мяса. Этотъ удивительный законъ припоминается мнѣ очень часто и по очень разнообразнымъ по- водамъ, между прочимъ, и всякій разъ, когда мяѣ въ качествѣ профана приходится имѣть дѣдо съ бодѣе иди менѣе непреклоннымъ спе- ціадистомъ. Какъ бы ни мотивировали при- веденный законъ римскіе законодатели, тЬмъ ли, что занятая сумма пошла на потребу должника и превратилась въ его плоть и кровь, иди чѣмъ другимъ, но они во всякомъ сдучаѣ были спеціадистами какого-то права (затрудняюсь сказать какого) заимодавцевъ. І1 полагаю даже, что они сами были заимо- давцами иди, по крайней мѣрѣ, состояли въ очень близкихъ отношеніяхъ къ этому почтен- ному и полезному люду. Съ своей спеціадьно заимодавческой точки зрѣнія они весьма по- слѣдовательно видѣлп въ кредиторѣ только кредитора и въ должникѣ только должника. Между тѣмъ, кредиторъ и должникъ не только берутъ и даютъ взаймы, а вмѣстѣ съ тѣмъ, любятъ и ненавидятъ, иыотъ и ѣдятъ, ро- дятся и умираютъ, смѣются и пдачутъ, имѣютъ женъ, дѣтей, друзей, родину, вообще, живутъ. Положимъ, кредиторы могутъ все это замять въ себѣ и, явившись къ несо- стоятельному должнику, разрѣзать его на части во славу идеи заимодавческаго пра- ва, но должникъ, конечно, не посмотритъ на себя съ сп еціально - заимодавческой точки зрѣнія. Онъ, можетъ быть, покорится необходимости, но въ качествѣ профана въ заимодавческомъ правѣ даже не признаетъ его правомъ. И это довольно извинительно, потому что вѣдь его рѣжутъ на части, у него жизнь отнимаютъ, и онъ естественно не можетъ признать правильность уравне- нія: жизнь должника = суммѣ его додговъ. Съ точки зрѣнія профана это такая лее без- смыедица, какъ напримѣръ: 5 фунтовъ=: 3 аршинамъ, ибо жизнь представляется про- фану суммою многихъ жизненныхъ процес- совъ, съ долгами несоизмѣримыхъ. Хотявъ сдучаѣ проникновенія спеціальной точки зрѣнія въ область законодательства, профанъ и вынужденъ покоряться сидѣ вещей, но это обстоятельство все-таки не разрѣшаѳтъ противорѣчія: точки зрѣнія профана и спе- ціалиста остаются враждебными или, по край- ней мѣрѣ, чуждыми до полноты обоюднаго нѳиониманія. Однако профанъ долагенъ мол- чать. Но онъ можетъ, наконецъ, и загово- рить, если человѣкъ, воспитанный на фор- мулѣ: жизнь человѣка равна суммѣ его дод- говъ, начинаетъ объяснять съ ея помощью различный явленія жизни. Представимъ себѣ, что такой человѣкъ отрицаетъ, напри- мѣръ, жизнь животныхъ, не признаетъ ее жизнью, потому что, дескать, животныя взаймы не берутъ, иди какъ нибудь переноситъ свою точку зрѣнія въ область медицины или исторіи чедовѣчества и т. п. Тутъ профанъ имѣетъ полную возможность сказать спеціа- листу: нѣтъ, многоуважаемый, это ужъ ты шалишь; рѣзать меня за долги на части ты можешь, но коверкать мои ионятія тебѣ никто не давалъ права! Повторяю, древній римскій законъ мнѣ часто вспоминается. Вспомнился и при чте- ніи книги г. Риттиха: < Племенной составъ контингентовъ русской арміи и мужскаго населенія Европейской Россіи>. Я долженъ предупредить читателя, что г. Риттихъ, при сильной склонности къ литературному образу выраженія, иногда не совсѣмъ хорошо вла- дѣетъ русскимъ языкомъ. Это, конечно, дѣло второстепенное я даже вовсе не стоящее вниманія. Главное дѣло въ томъ, что г. Рит- тихъ поставилъ себѣ задачу: опредѣлить, какія изъ населяющихъ Россію плѳменъ на- ибодѣе пригодны для различныхъ родовъ военной службы. Оказывается изъ его изслѣ- дованія, что чуваши годятся въ драгуны, вотяки въ линейный войска, караимы въ гвардію, нѣмцы въ каптенармусы, нѣкото- рые бѣлоруссы никуда не годятся, и проч., и проч. Да не подумаетъ читатель, что я припомнилъ варварскій римскій законъ съ цѣдью приготовить его къ какимъ-нибудь столь же варварскимъ преддоженіямъ г. Рит- -*!***