b000001687

шт^^ю УШ1 329 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 330 систему. Разсказавъ, какъ одпнъ уже доволь- но боіьшой мальчикъ, обученный по новѣй- шимъ способамъ, подожшга, на экзаменѣ руку па книгу, когда ему сказали: положи подъ книгу, графъ Толстой прибавляетъ, чтоонъ видѣдъ много такихъ примѣровъ. И зависятъ они по егомнѣнію отъ того, что ребенокъ «не можетъ п не хочетъ вѣрить, чтобы его серьезно спрашивали, потолокъ внизу или на- верху, или сколько у пего ногъ». Я вѣрю этому объясненію, во-первыхъ потому, что, тсакъ справедливо замѣтилъ въ своемъ ре-' фератѣ г. Страннолюбскій, гр. Толстой обна- ружилъ въ сДѢтствѣ и отрочествѣ» глубо- кое пониманіе дѣтской души, придающее его мнѣніямъ извѣстную авторитетность, а во- вторыхъ потому, что оно и вполнѣ естест- венно. Представьте себѣ только мальчика, приведепнаго учиться и вдругъ огорошен- еаго разспросами о количеств! его ногъ. Что мудренаго, что мальчикъ сбита съ толку именно неожиданною для него легкостью во- проса и нодозрѣваетъ, что вопросъ имѣетъ какой-то особенный, неизвѣстный для него смыслъ: онъ вѣдь учиться приведенъ. т. е. узнавать неизвѣстное. А и то сказать: какъ еще задавалъ,напримѣръ,баронъ Корфъ свой вопросъ о различныхъ частяхъ тѣла? Онъ, можетъ быть, спрашивалъ: гдѣ у тебя позво- ночный столбъ? или что-нибудь въ этомъ родѣ, можетъ быть, даже гораздо хуже. Есть же въ его «Нашемъ Другѣ» вопросъ: «назови душевныя качества піявки» (213). На этотъ вопросъ, конечно, и самъ баронъ Корфъ не отвѣтитъ иди отвѣтитъ несообраз- ностью. Какъ бы то ни было, но насколько я могу судить по разнымъ разговорамъ, изо всѣхъ нападѳній на гр. Толстого наибольшее впе- чатлѣніе произведено упреками въ фальши- вой идеадпзаціи русскаго народа, въ ложномъ патріотизмѣ. На это есть особенные резоны. Для подобныхъ упрековъ была уже подго- товлена почва прежними сужденіямп критики о гр. Тодстомъ. Недаромъ г. Мѣдниковъ ссы- лается на статьи журналовъ шестидесятыхъ годовъ. Не смотря на довольно единодушное мнѣніе, существующее въ нашемъ обществѣ о гр. Толстомъ, именно, какъ о бдестящемъ беддетристЬ и плохомъ мысдитѳдѣ, онъ у насъ совершенно не оцѣненъ, мало того,— просто неизвѣстенъ. По странному смѣшенію по- нятій этотъ глубоко оригинальный и яркій писатель причисляется у насъ обыкновенно, или, по крайней мѣрѣ, считается очень близ- кимъ къ безцвѣтнѣйшему отрогу славяно- фильства, къ такъ называемымъ «почвен- никамъ» (« Время >, < Эпоха», отчасти «Заря», лреданія которыхъ, замаранныя разными по- стороипими примѣсями, кое-какъ хранятся нынѣ въ «Гражданинѣ>). Посильную оцѣнку воззрѣшй гр. Толстого я постараюсь пред- ставить въ сдѣдующій разъ. Эта общая оцѣн- ка дастъ намъ возможность вполнѣ опѣнить въ частности и его пѳдагогическія воззрѣнія Можетъ быть, тогда намъ уяснятся и при- чины неожиданнаго успѣха статьи <Отечест- венныхъ Записокъ». Успѣхъ этотъ для меня пока все-таки неожиданъ и необъяснимъ. Ш *). О жаждѣ познанія. Я хотѣлъ начать сегодняшнюю свою бе- сѣду съ читателемъ прямо съ гр. 1. Н. Тол- стого. Но о немъ, чего добраго, заболтаешься, а на моемъ письменномъ столѣ, съ котораго я только-что уснѣлъ снять коллекцію произве- деній нашихъ педагоговъ, накопилось уже опять нѣскодько сочиненій, требующихъ от- зыва. Нелегка, читатель, обязанность еже- мѣсячно бесѣдовать съ тобой о явленіяхъ умственной жизни русскаго общества. Пер- вое дѣло, я обо многомъ говорить не смѣю __ не ведѣно, а все, о чемъ говорить можно, въ общемъ до такой степени ординарно, вяло, мелко, узко, представляетъ такъ мало вы- дающагося, что иногда просто руки опу- скаются. Съ чего я, спрашивается, стану занимать ваше вниманіе новымъ пронзведе- ніемъ г. А, когда рѣшительно столько же правъ на него (т. е. па ваше вниманіе) имѣютъ новыя произведенія гг. Б, В, Г, Д. и т. д. вплоть до Ѳиты и Ужпцы? Или какія основанія имѣю я бесѣдовать о благо- родствѣ чувствъ гг. А и Б, когда ихъ уче- ность, логическая способность и стиль столь же возвышенны? Вообщещочему я долженъ оста- новиться именно на такомъ-то писатедѣ, а не на другомъ, и именно па такой-то сторонѣ его дѣятельности, а не на иной? Нужна же какая-нибудь руководящая нить, даже въ томъ случаѣ, когда въ данный моментъ ли- тература представляетъ нѣчто выдающееся. Если бы я совершенно отказался отъ всякой активной роди въ своихъ бесѣдахъ и же- ладъ бы только угодить читателю, такъ и то , какъ я угадаю, что именно его интересуетъ? а можетъ, какъ разъ о томъ, что его интере- суетъ, я не могу сказать ни одного путнаго слова. Можно говорить о литературныхъ та- лантахъ. Разговоръ очень пріятный, но о надичныхъ талантахъ, кажется, ужъ столько переговорено, что едва-ди я сумѣю приба- вить что-нибудь отъ себя, а будутъ новые таланты, о нихъ и рѣчь новая будетъ. Можно говорить о фактическомъ содержаніи соб- ственно научныхъ произведеній. Но это мнѣ не по плечу. Я — профанъ. Да и то сказать: *) 1875, февраль.