b000001687

^Х^^вЁ^^%Ш!^^^ 319 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАШЮВСКАГО. 320 I ; отвѣчала однако любезно. Наконецъ, бабъ успокоили. Начинаетсяурокъ. Учительница спрашиваетъ: «ну, дѣти, куда вы пришли?» — Некоторые модчатъ, нѣкоторые говорятъ: учиться, въ училище, въ школу. — «Нѣтъ, пѣтъ, не такъ. Поднимите лѣвыя руки и всѣ вмѣстЬ заразъ говорите: мы пришли въ школу». — Послѣ длинной возни съ лѣвой рукой и «хоровымъ отвѣтомъ» учительница спросила, гдѣ полъ, гдѣ потолокъ и т. д., не выпуская изъ впду ни лѣвыхъ рукъ, ни хоровыхъ отвѣтовъ. Тянулась эта исторія очень долго. Мой знакомый, чуждый, какъ я сказадъ, педагогикѣ, былъ въ болыпомъ иедоумѣніи и наконецъ ушелъ. СлѣдоМъ за ннмъ ушло нѣсколько бабъ, который были еще въ болыпемъ недоумѣніп. Они обрати- лись къ нему съ вопросами: какое же это ученіе, на ученіе будто не похожее? Даль- нѣйшей исторіи школы я не знаю, но мой знакомый подагаетъ, что мужики и бабы скоро разберутъ своихъ дѣтей, и школа опустѣетъ. Конечно, мужики и бабы невѣ- жественны, но что же прикажете дѣлать, если учить крестьянскихъ ребятишекъ по превосходнѣйшимъ и вполнѣ естественнымъ методамъ, приближающимся къ фишъ-буху, значить разогнать учениковъ? Очевидно, что если п допустить, что знаніе педаго- ге въ есть дѣйствительно знаніе въ теоре- тическомъ смыслѣ (чего однако допустить нельзя), то въ примѣненін къ практикѣ оно обращается въ совершенное незнаніе, ибо приводить къ совершенно непредвидѣннымъ результатамъ. Знать что-нибудь — вѣдь это почти то же, что предвидѣть результаты этого чего - нибудь. Наши педагоги очень часто толкуютъ объ исторіи педагогики, т. е. о томъ, какъ Шмальцъ улучшилъ методъ Шольца, но они никогда не говорятъ объ исторіи народнаго образованія. А между тѣмъ это предметъ по малой мѣрѣ не менѣѳ пнтересный и вдобавокъ соприкасающійся прямо съ жизнью тѣхъ ирофановъ, для ко- торыхъ собственно Шмальцъ и улучшилъ методъ Шольца. Я посовѣтовалъ бы педа- гогамъ не побрезгать хоть недавно вышед- шей книгой г. Владимірскаго-Буданова < Го- сударство и народное образованіе въ Россіи XVIII вѣка>. Изъ нея они увидѣли бы, какъ трудно быть насильно милымъ народу. Изо всѣхъ педагоговъ практическую сто- рону поднятаго графомъ Толстымъ вопроса принялъ во вниманіе только г. Страннолюб- скій, подьзующійся въ Петербургѣ, какъ преподаватель математики, большою извѣст- ностью, хотя и не сочинившій никакой ме- тодики. 2-го ноября прошлаго года г. Стран- нолюбскій читалъ въ педагогическомъ об- ществѣ отчетъ о «Счетѣ>, части «Азбуки» графа Толстого. Онъ высказалъ при этомъ о педагогическихъ пріемахъ графа Толстого весьма лестное мнѣніе. Хотя особенно цѣнны взгляды г. Страннолюбскаго, какъ спеці- алиста, на ариѳметику графа Толстого, но весь его отчетъ долженъ быть признанъ образцовымъ По ясности, доказательности и логичности. Между прочимъ, въ отчетѣ говорится: «Мнѣ случалось лично присут- ствовать при обученіи грамотѣ и счету въ школахъ, устроенныхъ для рабочихъ и при- томъ городскихъ, слѣдовательно, настроен- ныхъ, по отношенію къ школѣ, болѣе благо- пріятно, сравнительно съ сельскимъ населе- ніѳмъ. Я замѣтилъ слѣдующій фактъ. При открытіи школы она сразу наполнялась массою учениковъ. На первыхъ урокахъ обнаруживалось самое напряженное и уси- ленное вниманіе къ дѣлу. Видно было, что народъ дѣйствительно желаетъ учиться; но, мало-по-малу, вниманіе и усердіе ослабѣ- вали, зачастую слышались даже жалобы, что учатъ не тому, чему нужно. Классы рѣдѣди, и школа должна была дѣлать уступки или плестись черезъ пень въ колоду, а иногда приходилось даже закрывать нѣко- торые классы, потому что они умирали, такъ сказать, естественною смертью. Роди- тели, а черезъ нихъ и ученики, приступая къ изученію грамоты, ожидаютъ, что ихъ начнутъ учить читать, иокажутъ имъ буквы, научать ихъ соединять эти буквы въ слоги, затѣмъ въ слова и т. д., и сдѣлаютъ это приблизительно какъ нибудь въ томъ родѣ, какъ они объ отомъ слышали отъ своихъ грамотиыхъ собратьевъ. А вмѣсто того они" видятъ, что ихъ начинаютъ учить шикать, шипѣть, жужжать, мычать, словомъ, воспро- изводить множество звуковъ, можетъ быть, и совершенно необходимыхъ при обученіи чтенію по звуковому методу, но, тѣмъ не менѣе, представляющихся ученикамъ заня- тіемъ, чуждымъ той цѣли, для которой они пожертвовали своимъ отдыхомъ, а иногда и заработкомъ». Я былъ на томъ засѣданіи педагоги- ческаго общества, когда г. Страннолюбскій говорилъ свою любопытную рѣчь. Въ про- тивоположность большинству произведете нашихъ педагоговъ, въ рѣчи этой совсѣмъ не было пи общихъ мѣстъ, ни ссылокъ на сомнительные иедагогическіе авторитеты. Г. Страннолюбскій говорилъ просто и дѣльно въ настоящемъ смыслѣ этого слова — ничего нѳнужнаго и неумѣстнаго. Не всѣ однако такъ смотрѣли. За мной сидѣли какія-то двѣ барыни, который когда дѣло дошло до выписанпаго мною изъ отчета г. Странно- любскаго мѣста, не безъ ехидства шептали: «уклоняется, уклоняется!» Это было бы, ко- нечно, очень смѣшно, когда бы не было такъ грустно. Послѣ уже я узиалъ, что около ■ #*8ЕЯ ц