b000001687

.—^ > ?8Р* 313 ЗАПИСКИ ПРОФАНА. 314 ственныя качества, дежащія въ основѣ обще- ственности, какъ-то дружѳдюбіе, любовь къ ближнему, вѣрность и т. п., тоже передаются по насдѣдству. По тсорги естественпаго подбора люди рождаются съ наклонностью къ хорошей нравственности, ибо они уна- слѣдьгваютъ тѣ качества, которыми вла- дѣютъ потомки., живущіе въ обществѣ; всѣ люди, не обладающіе элементарными нрав- ственными качествами, необходимыми 'для жизни въ общественной средѣ, гибнутъ, не даютъ отъ себя потомства (тутъ, разумѣется, не одно поколѣніе, а нѣсколько). Поэтому мы должны разсматривать каждаго рождающа- гося ребенка не какъ іаЪиІат гавагн, инди- ферентное существо; нѣтъ, ребенокъ уже обладаетъ извѣстною индивидуальностью, обу- словленною качествами родителей, прародите- лей и расположенною уже къ извѣстнымъ хорошимъ нравственнымъ качествами. Все это очень наивно (вся книга проникнута наивностью), а подчеркнутая мною фраза даже лишена смысла. Но я вижу тутъ, по крайней мѣрѣ, искреннее желаніе наполнить то пустое пространство, даже плохо огоро- женное, надъ которымъ высится красивая вывѣска: естественное развитіе дитяти. Ни- чего подобиаго у г. Миропольскаго нѣтъ. Онъ говоритъ: развитіе, естественный ходъ, со- гласный съ природой, — даже, повидимому, не подозрѣвая, что это слова, слова, слова, пустыя формы, получающія значеніе только по тому определенному содержанію, которое въ нихъ вкладывается Петромъ, Иваномъ, Сидоромъ. Петръ, Иванъ, Сидоръ обязаны сказать, что именно разумѣютъ они иодъ этими словами, иначе они ровно ничего не сказали и никакой разговоръ съ ними невоз- моженъ. Я очень радъ, что могу сослаться на жемчужину русскихъ педагоговъ, Ушин- скаго, который дѣйствительно нонималъ свое дѣло несравненно шире всѣхъ гг. Мирополь- скихъ, Евтушевскихъ и Бунаковыхъ, На стр. ТП предисловія къ первому тому его «Педагогической антропологіи> говорится: «Мы имѣемъ полное право спросить воспи- тателя, какую пЬль онъ будетъ преслѣдовать въ своей дѣятедьности, и потребовать на этотъ вопросъ яснаго и катѳгорическаго от- вѣта; мы не можемъ въ этомъ случаѣ удо- вольствоваться общими фразами, вродѣ тѣхъ, какими начинаются большею частью нѣмецкія педагогики. Если намъ говорить, что цѣлыо воспитанія будетъ сдѣлать чедо- вѣка счастливымъ, то мы въ правѣ спросить, что такое разумѣетъ воспитатель иодъ име- немъ счастья... Та же самая неопредѣлен- ность будетъ и тогда, если на вопросъ о цѣли воспитанія отвѣчаютъ, что оно хочетъ сдѣ- лать чедовѣка лучше, совершеннѣе... Изъ этой неопредѣлѳнности не выходитъ воспи- таніе и тогда, когда говоритъ, что хочетъ воспитывать чѳловѣка сообразно его природѣ. Гдѣ же мы найдемъ эту нормальную человѣ- ческую природу, сообразно которой хотимъ воспитывать дитя? Руссо, опредѣлившій вос- питаніе именно такимъ образомъ, видѣлъ эту природу въ дикаряхъ и притомъ въ дикаряхъ, созданныхъ его фантазіей». — Не странно ли, что многоученый г. Евтушевскій считаетъ теоріи Руссо пройденною ступенью въ педа- гогикѣ, а многоученый г. Миропояьскій вы- ражаетъ критерій воспитанія тѣш же бук- вально словами, которыми выражалъ его Руссо? Вся разница въ томъ, что Руссо вкладывалъ въ слова «согласно съ природой» вѣрное или невѣрное, но совершенно опредѣленное со- держаніе, а г, Мироиольскій не вкладываетъ никакого. Это ли прогрессъ педагогики? Покончивъ съ критеріемъ, г. Мироиольскій переходитъ къ изложенію звуковыхъ мето- довъ. Здѣсь читатель найдетъ удивительно полный ассортиментъ курьезовъ, монстровъ и рарптетовъ, цѣлый маленькій музей. Не все въ немъ принадлежитъ самому г. Мирополь- скому; но все пзобрѣтено и изготовлено тѣмъ или другимъ болѣе иди менѣе авторитетнымъ педагогомъ. Я заставляю читателя скучать, мнѣ и самому скучно возиться со всей этой педантской дребеденью. Поэтому я приведу изъ музея г. Миропольскаго возможно малое количество монстровъ и раритетовъ. Я за- трудняюсь только въ выборѣ, все хорошо, все одинаково оправдываетъ жесткій приговоръ гр. Толстого: вопросы — какъ учить? и чему учить? для педагогіи, какъ науки, не суще- ствуютъ. Благодаря статьѣ г. Миропольскаго, мы имѣемъ цѣлую галлерею портрѳтовъ людей, умственно и нравственно издоманныхъ и точно старающихся перещеголять другъ друга въ изломанности. Вотъ люди, и между ними есть крупные авторитеты, чуть ли даже не Дистервегъ и Любенъ, совѣтующіе «для болѣе отчетливаго усвоенія звукового матеріалагра- моты» разсказывать дѣтямъ, что происходитъ съ языкомъ, глоткой, дыханіемъ при произ- ношеніи буквъ. Нѣкоторые даже изобрѣтаютъ особенную термпнологію и вмѣсто а говоритъ: «ротъ широко!» вмѣсто е: «подними языкъ!» вмѣсто ѵ. «языкъ вверхъ!> вмѣсто о: «ротъ кругло!» вмѣсто у: «ротъ просто впередъЬ. Ради Вольфганга, Ратихія и Амоса Комен- скаго, зачѣмъ это? почему это? — Вотъ педа- гогъ Гразеръ, очень хорошій, очень знаме- нитый педагогъ. Онъ придумалъ, что письмо есть ни что иное, какъ изображеніе различ- ныхъ иоложеній нашего рта при произно- шеніи звуковъ; что напримѣръ буква о есть изображеніе круглаго иоложенія рта при пропзношеніи звука, что г есть такое же изображеніе ирикасающагося къ верхней части неба языка при произношѳніи этого Ш Ш ■ І і