b000001687

іа&: ^^^^^^^^г^ѣт^т^^^ ■ 303 СОЧИНЕНШ Н. К. ЫИХАИЛОВСКАГО. 304 1' I существуетъ. Дѣло извѣстное, что всякій спеціадистъ скдоненъ къ виртуозности, къ оторванности отъ своихъ собственныхъ основ- ныхъ, жизненныхъ задачъ, къ тому, что у насъ называется пскусствомъ для искусства. Извѣстѳнъ даже нроцессъ, который приво- дить къ этой метаморфозѣ. Процеосъ этотъ бываетъ иди историческій, совершающійся въ цѣдомъ ряду покодѣній, или чисто лич- ный. Дѣдо происходитъ обыкновенно такъ. Въ извѣстномъ племени, народѣ, обществѣ, изъ его ли собственной среды или изъ при- шедьцевъ слагается маленькая кучка сча- стливо одаренныхъ людей, подслушавшихъ и подсмотрѣвшихъ нѣсколько секретовъ при- роды. Секреты неважные: какая-нибудь ле- карственная трава, совпадете какого-нибудь метеорологичѳскаго явденія съ появленіемъ иди псчезновеніемъ какого-нибудь питатель- наго вещества и т. п. Но обладатели ихъ все- таки могутъ дѣлать нѣкоторыя предсказанія, нѣчто предвидѣть и тѣмъ улучшать свое ма- теріадьное подоженіе. Затѣмъ они дѣдаютъ предсказанія и другимъ и не даромъ, а за извѣстныя услуги; ихъ знаніе опдачивается профанамп, сами они исполняютъ выражен- ные или не выраженные заказы профановъ. На этой второй ступени развптія спеціаль- ности, кругъ знаній все расширяется, фор- мируется, подводится подъ извѣстныя руб- рики и т. д. Наступаетъ третья ступень: знаніе получаетъ пѣнность само по сѳбѣ, безъ отношенія къ тѣмъ матеріальнымъ вы- годамъ, который оно даетъ, и даже къ тѣмъ практическимъ вопросамъ, которые оно спо- собно и призвано разрѣшать. Скоро, конечно, сказка сказывается, и не скоро дѣло дѣ- лается, — многіе и многіе вѣка на это ухо- дятъ, — но, въ концѣ концовъ, получается иногда удивительное явленіе: знаніе, совер- шенно оторванное отъ жизни и не имѣющее ровно никакой пѣны; знаніе, самому себѣ довлѣющее, знаніе, такъ сказать, въ себя влюбленное, знаніе — Нарцисъ. Не трудно видѣть, что каково бы ни было это довлѣющеѳ себѣ знаніе въ чисто теоретической области (намъ до этого здѣсь нѣтъ дѣда), въ примѣ- неніи къ практикѣ оно необходимо должно оказаться незнаніемъ. Самъ спеціадистъ, увлеченный потокомъ прогрессивнаго развп- тія жажды знанія, можетъ и не замѣтить, что онъ Міі §іег'еег Напй паоЬ йсЬаігеп §гаЪі Пли ІтоЬ ізі, ^епп ег Кедеішигпіѳг йпсіѳі;! Но профану, какъ чедовѣку жизни, какъ заказчику, этого нельзя не замѣтить. При- ходить профанъ къ гетевскому Вагнеру и говорить: я охраняль тебя отъ враговь внѣшнихъ и внутреннихъ, я строилъ твой домь, од^вадь, обувадь и кормидь тебя. Смотри — хорошо ли я исполнялъ свои обя- занности относптельно тебя; но, ученый мужь, отдай мнѣ свой долгь, расплатись со мной: просвѣти меня, удѣли мнѣ частицу того священнаго огня, который ты, благо- даря мнѣ, охраняешь и поддерживаешь. Ученый мужь отвѣчаеть: перво-на-перво брось вульгарный, чисто животный способъ дѣданія дѣтей; я теперь занять проектомь пскусственнаго, химическаго, чисто научнаго способа фабрикаціи людей; когда я добьюсь окончательнаго результата, я сообщу тебѣ свой секреть. Что туть дѣдать профану? Подожимь, онъ до такой степени профанъ, что не можетъ оцѣнить по достоинству тео- ретическую сторону задачи Вагнера. Но онъ не можетъ не понимать, что ея практиче- ская сторона есть порожденіе полнаго не- знанія чедовѣческой природы. Что же ему остается дѣдать, какъ не оттолкнуть Ваг- нера, какъ не выкинуть его изъ счета свѣ- дущихь работниковъ, солидарныхъ между собою... Длинный историческій нроцессъ, породившій Вагнера, можетъ иногда уло- житься въ предѣлы жизни одной личности. Мы сплошь и рядомь видимь ученыхъ и художниковь-, выступающихъ съ жаждою не только знанія и красоты, а и блага профа- новъ, но къ концу своего поприща запуты- вающихся въ ненужныхъ и безсмысленныхь завитушкахь своей спеціальпости. Нѣтъ необходимости, чтобы въ историчо- скомь процессѣ развитія какой-нибудь отра- сли человѣческаго вѣдѣнія имѣли мѣсто всѣ бѣгло мною намѣченные моменты развитія жажды знанія. Весьма часто всѣ средніе моменты пропускаются, и извѣстиая отрасль знанія переходить, такъ сказать, отъ молоч- ныхь зубовъ непосредственно къ гнилымь. утѣшая себя мыслью, что послѣдніе суть зубы мудрости. Говоря безъ метафоръ, бы- ваетъ такъ, что извѣстный кругъ знаній, еще не сложившись въ науку, еще не от- крывь и не обьяснивъ законовь поддежа- щихъ его вѣдѣнію явленій, имѣя въ своемь распоряженіи всего, собственно говоря, нѣ- сколько прииѣть, нѣсколько чисто эмпирп- ческихъ свѣдѣній, — уже обращается въ на- уку Вагнера. Такая наука придаеть важное значеніе вещамь, не имѣющимь ровно ника- кой важности, и знать не хочеть вещей первостепенной важности. Такъ именно смотрить на педагогику гр. Толстой. Спра- ведливь ли его прпговоръ? Надо замѣтить, что возражатели на статью гр. Толстого готовы признать за ней извѣ- стную долю справедливости. Напримѣръ, въ брошюрѣ г. Евтушевскаго < Отвѣтъ на статью графа.!. Толстого говорится: «Что касается отрицательной части статьи, нельзя во мно- гомь не согласиться съ авторомь. Онъ дѣй- ствительно хорошо подмѣтплъ и остроумно. - » •^^ізм-^-^^^мм