b000001687

11 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 12 ченію, полною грудью дышать тѣмъ, что но- силось въ воздухѣ, чтобы создать нѣчто до- стойное вниманія. Луи Бланъ — это Антей, ко- тораго нетрудно задушить на воздухѣ, но съ которымъ подчасъ не справиться п Геркуле- су, когда онъ коснется ыатери-зеыли. Въ жи- вой дѣйствительности общественной атмосфе- ры Франціи тридпатыхъ и сороковыхъ годовъ Луи Бланъ почерпаетъ такую же громадную силу, какъ Антей въ прикосновеніи къ землѣ. Эта живая дѣйствительность давала много, но много и требовала и, снабжая захвачен- ныхъ ею людей силами, въ то же время ста- вила ихъ въ положеніе, въ высшей степени трудное. Рутинный политическія комбпнащи, въ которыхъ многіе какъ нельзя лучше наби- ли себѣ руку, не удовлетворяли требованіямъ времени. Надвигались совершенно новыя практическія задачи, къ которымъ рутина да- же и приступиться не могла, который она просто отрицала, хотя ихъ неотложная на- стоятельность била по глазамъ. Рутина бѣ- житъ по разъ протоптанной дорожкѣ, не огля- дываясь ни по сторонамъ, ни назадъ; это без- смысленная, хотя подчасъ довольно пскусно сдѣланная машина; она не знаетъ критиче- скаго отношенія ни къ своимъ исходнымъ точкамъ, ни къ результатам^ онавсявъпрп- вычномъ процессѣ дѣятедьности, утрачиваетъ всякій теоретическій и мало-мальски широкій практически смыслъ, и если и твердитъ о принципахъ, то чисто механически. Разъ встрѣтилось на пути рутины нѣчто совершен- но новое, она пли не замѣчаетъ этого и про- должаетъ бѣжать по свой дорожкѣ въ сторо- ну или останавливается въ полномъ недоумѣ- ніи. Тшетно припоминаетъ она свою азбуку, тщетно нрикидываетъ свой изношенный ар- шинъ къ такпмъ вещамъ, который аршинами не мѣряются. Въ такомъ именно положеніи была политическая рутпна въ сороковыхъ го- дахъ во Франщи. Она полагала удовлетво- рить исторію какою-нибудь привычною ком- бинаціей въ родѣ перемѣны министерства или, самое большое, династш. Но тѣ, кто при- слушивался къ гулу исторіи, видѣди, что вре- мя требуетъ новыхъ боговъ, новыхъ храмовъ, новаго служенія и новыхъ служителей. Тре- бовалось совершенно новое міросозерцаніе. Дотолѣ во всѣхъ сферахъ жизни и мысли вла- ствовали, то временно примиряясь, то всту- пая въ жестокій бой, два противоположныя міросозерцанія: феодально - католическое, окончательно побѣжденное въ 1830 г., и бур- жуазно-либеральное, блиставшее на поверх- ности общественнаго сознанія, парившее на трибунахъ и въ школахъ, на биржѣ и на ми- нистерскихъ скамьяхъ, въ грошовыхъ газе- тахъ и въ трудахъ ученыхъ академиковъ. На- до было мѣряться съ ними обоими, ибо уче- ники Вольтера, Монтескье, Констана и эко- номистовъ оказывались не мѣнѣе учениковъ Де-Мэстра неприспособленными къ характе- ру историческаго момента. Требовалось, слѣ- довательно, не только быстрое рѣшеніе новыхъ практическихъ задачъ, но вмѣстѣ съ тѣмъ и возведете новаго теоретическаго фундамен- та, среди событій крайне бурнаго характера. Луи Бланъ взялся за это дѣло, да и не могъ не взяться. Роковымъ образомъ тянуло его отъ чисто-практическихъ вопросовъ въ выс- шія теоретическія сферы. Таково уже было свойство этихъ практическихъ вопросовъ. Не забудемъ, что около того же времени выра- батывалось геніальное твореніе Конта. Но Контъ стоялъ въ сторонѣ отъ бурной прак- тики. Луи Блану же предстояло строить еди- новременно и фупдаментъ, и стѣны, и кры- шу дома. Онъ должѳнъ былъ бороться съ двумя господствовавшими теченіями мысли и жизни на всемъ ихъ протяженіп, то-есть и съ ихъ исходными теоретическими поло- женіями, и со всѣми ихъ развѣтвленіями, и со всѣми ихъ практическими правилами и закдюченіями. Это сама по себѣ задача труд- ная, тѣмъ болѣе, что оба враждебный тече- нія представдяютъ собою стройный, окрѣп- шія, пустившая глубокіе корни, системы, имѣвшія свопхъ гѳроѳвъ, мученпковъ, ве- ликихъ людей, свою богатую литературу, науку и философію. Но этою критическою работою не могла ограничиться задача жиз- ни Луи Блана. Онъ долженъ былъ вырабо- тать нѣчто, могущее замѣнить старые мѣхи со старымъ виномъ; противопоставить тео- ріямъ феодально-католической и либерально - буржуазной новую и въ то же время на свой рискъ и страхъ фактически рѣшить самые жгучіе практическіе вопросы. При такихъ обстоятельствахъ естественно было, если не окончательно растеряться, то въ значитель- ной степени утратить то, что можно бы бы- ло назвать чувствомъ философской перспек- тивы. Это именно и случилось съ Луи Бла- номъ. Онъ далеко не всегда въ состояніи надлежащимъ образомъ оцѣнить относитель- ную важность той или другой стороны во- проса, измѣрить логическое разстояніе, отдѣ- ляющее явленія практической жизни отъ соотвѣтственныхъ теоретическихъ элемен- товъ. Сплошь и рядомъ онъ относится со- мнительно и даже прямо отрицательно къ такой посылкѣ, выводы изъ которой прини- маются имъ съ распростертыми объятіями и даже составляютъ всю его силу. Движеніѳ, во главѣ котораго стоялъ Луи Бланъ, не было преждевременнымъ выки- дышемъ исторіи. Оно коренилось въ обще- ственныхъ законахъ общества, было зако- норожденнымъ дѣтищемъ исторіи, и эта историческая законность движенія именно носилась въ воздухѣ. Чувствовалось и по- -