b000001687

ж^^Ш^^эЖ^?'^"- ^ш 255 СОЧПНЕПІЯ П. К. МЫХАЙЛОВСКАГО. 256, ^ ' большая заслуга, говоря вообще, но у насъ не малая. Вотъ какъ резюмируетъ г. Маль- цевъ исторію развитія доктрины утилита- ризма. <Она начала съ системъ самаго грубаго эгоизма и абсолютно отвергла существова- ніе какихъ бы то ни было безкорыстныхъ мотявовъ въ человѣческоЁ природѣ и кон- чила признаніемъ самыхъ выоокихъ и благо- родныхъ свойствъ, коренящихся въ симиа- тіи и благожелательности. Личное эгоисти- ческое счастье, какъ единственная цѣль дѣя- тельности, мало-по-малу, перешло сначала въ паціональте, а затѣмъ, наконецъ, въ общее или, говоря точнѣе, въ счастье «наивозмож- но большаго чпсла людей» и даже не толь- ко людей, то-есть существъ мыслящихъ, но и всѣхъ вообще существъ, одаренныхъ чув- ствомъ, куда, очевидно, включается даже все обширное царство животяыхъ. Грубый мотивъ дѣятельности: <все для меня самого и только для меня> переходить чрезъ дѣй- ствіе ассодіаціи идей, мало-по-малу, въ мо- тивъ болѣе или менѣе гуманный, альтруисти- ческій, пока, наконецъ, болѣе безцрпстраст- ный и тонкій анализъ не открываетъ въ душѣ человѣка съ самаго начала существо- ваніе подобныхъ безкорыстныхъ мотпвовъ поведенія. Начавши съ прямого антитезиса доктринѣ стоицизма, утилитарная доктрина, сглаживая свои наиболѣе грубыя и рѣзкія черты, ыало-ио-малу, старается приблизиться не только къ стоицизму, но и усвоить себѣ всѣ лучшія качества и стороны ученія дру- гихъ системъ нравственности и, въ концѣ концовъ, въ лицѣ доктрины Милля дойти до тѣснѣйшаго сблпженія иди, по крайней мѣ- рѣ, непротиворѣчія ученію христіанства. Подводя итогъ изложенному нами историче- скому развитію утилитарной доктрины, мы не можемъ не закончить словами одного совре- иеннаго французскаго изслѣдователя-мора- листа, утверждавшаго, что «мало было та- кихъ системъ, исторія которыхъ представ- ляла бы собою видъ прогресса, болѣе пра- вильный и постоянный, чѣмъ какой даетъ намъ исторія системъ утилитарной нрав- ственности». Такое отношеніе къ изучаемой доктринѣ гарантируетъ, если не вѣрность критики, то, по крайней мѣрѣ, добросовѣстность и без- пристрастіе ея, безпристрастіе въ лучшемъ смыслѣ слова. И дѣйствительно, г. Мальцевъ обнаруживаетъ въ своемъ трудѣ эти каче- ства въ такой мѣрѣ, въ какой они не осо- бенно часто встречаются въ нашей ученой литературѣ. Вслѣдствіе этого не только об- щій тонъ книги г. Мальцева, но и многія отдѣльныя его замѣчанія, даже такія, съ ко- торыми по существу мудрено согласиться, очень поучительны. Но г. Мальцевъ обла- даетъ и еще однимъ, не зауряднымъ у насъ качествомъ, а именно онъ ни мало не зара- женъ педантократическимп иредразсудками. Европейскій ученый, будучи, говоря вооб- ще, гораздо болѣѳ ученымъ, чѣмъ нашъ, давно уже отказался отъ дикой идеи, что изъ Назарета не можетъ быть ничего иутна- го. Онъ берѳтъ интересный фактъ, новое наблюденіе, плодотворную идею, вѣриое обоб- щеніе, правильный выводъ тамъ, гдѣ ихъ находитъ, и не думаетъ, чтобы все это со- ставляло исключительную и неотъемлемую собственность педантократическаго цеха. У насъ не такъ. У насъ, напримѣръ, г. Хлѣб- никовъ говорить, что, хотя вопросы, касаю- щіеся брака и семейства, нерѣдко затроги- ваются въ журнадьныхъп газетныхъ стать- яхъ, «но нельзя же, въ самомъ дѣлѣ, рѣ- шать ихъ на основаніи легкой фельетонной болтовни»; надо, дескать, наше, настоящихъ ученыхъ людей, участіе. И затѣмъ уже, то- есть обливъ журналистику ирезрѣніемъ за неосновательность, г. Хлѣбниковъ начпнаетъ излагать тотъ неосновательный и возмути- тельный вздорь, образцы котораго приведе- ны въ январской ішпжкѣ «Отеч. Записокък Или вотъ, напримѣръ, г. Слонимскій, уче- ный, вѣроятно, очень заслуженный, хотя и весьма мало извѣстный, напечаталъ въ ян- варскомъ номерѣ «Слова» статью «Полити- ко-экономическія школы», въ которую не приминулъ инкрустировать такую фразу: «странно искать «науку» въ горячихъ раз- сужденіяхъ журпальнаго бойца или требовать добросовѣстной солидности отъ увлекающа- гося фельетониста. Можетъ быть, и странно. Можетъ быть, еще страннѣе то обстоятель- ство, что въ статьѣ г. Слонимскаго, статьѣ, мимоходомъ сказать, очень недурной, нѣтъ ни одной мысли и ни одного указанія, ко- торый бы не были уже развиты въ разныхъ горячихъ разсужденіяхъ журнадьныхъ бой- цовь. Такихъ примѣровъ можно отыскать множество. Между русскими учеными счи- тается признакомъ хорошаго тона, прежде чѣмъ изложить свой собственный вздоръ, назвать вздоромь то, что говорилось по дан- ному вопросу журналистикой; или, повторяя давнымъ давно заявленное журналистикой, лягнуть «журнальныхъ бойцовъ». Сезі; йи Ъоп Іон. Г. Мальцевъ не раздѣляетъ такого взгляда. Онъ, не обинуясь, цитируеть «жур- нальныхъ бойцовъ», если находитъ у нихъ что-нибудь, по его мнѣнію, дѣльное. И я думаю, что онъ ноступаетъ правильно, а господа педантократы не пониыаютъ, сколь они смѣшны. Какъ уже сказано, многое въ книгѣ г. Маль- цева останется для насъ неприкосновен- нымь. Не разборъ этой книги предлагается читателю, а лишь нѣсколько мыслей по одно-