b000001687

237 УТОПШ РЕНАНА И ТЕОРІЯ АВТОНОШИ ЛИЧНОСТИ ДЮРИНГА. 238 однако представлять естественному праву почетное и праздное положеніе совокупности драгоцѣнныхъ, но въ частныхъ случаяхъ неприложимыхъ основныхъ истинъ. Есте- ственныя основанія права всеобщи, и пото- му спеціальныя черты ихъ положительныхъ формъ въ нихъ не содержатся. Нѣчто по- добное представляется въ области матема- тики и механики; естественное и положи- тельное право могутъ быть отдѣляемы въ такомъ же точно смыслѣ, въ какомъ чистая математика и раціональная механика отдѣ- ляются отъ ихъ практическихъ прилонсеній. Истины математики и раціонадьной механи- ки остаются истинами, какъ бы ни былъ случаенъ и запутанъ какой-нибудь наличный фактъ ихъ примѣненія. Такъ и въ области права. Существуютъ опредѣленпыя простыя основанія справедливости, но на практпкѣ они, глядя по условіямъ своего осуществле- пія, могутъ многоразлично осложняться, впдо- измѣняться, и даже подавляться. Отсюда то многообразіе, столько же пзмѣнчивое, сколь- ко положительное, которое подъ именемъ права заключаетъ въ себѣ массу несправед- ливостей. Другой упрекъ, обращенный Дюрингомъ къ юриспруденціи, состоитъ въ слѣдую- щемъ. Историческій ходъ вещей отдѣлидъ цѣдою пропастью частное право отъ публичнаго. Конечно, собственность, бракъ п наслѣдство, поскольку соотвѣтственныя отношенія состав- ляютъ предметъ спора, предполагаемаго съ обѣихъ сторонъ добросовѣстнымъ, могутъ быть сгруппированы въ особый отдѣдъ права, подъ названіемъ частнаго права. Но не слѣ- дуетъ забывать, что другое названіе этого отдѣла — право гражданское — не имѣетъ ни- какого смысла, ибо «гражданинъ» былъ по- хороненъ римскимъ цезарпзмомъ и затѣмъ никогда не поднимался. Рпмскій гражданинъ превратился въ частнаго человѣка, въ про- стого собственника и отца семейства. Отъ него отошла вся область политики, въ кото- рой право было замѣнено произволомъ. Со- образно этому, и въ современной юриспру- денціи напболѣѳ разработаны имуществен- ное право и обязательственное п, поскольку ими затрогиваются матеріальные интересы — право семейное и наслѣдственное. А между тѣмъ, даже и въ этой области наша юрпс- пруденція недалеко ушла отъ римлянъ. Но тѣмъ болѣе въ печальномъ положеніп нахо- дятся другія отрасли права, изъ которыхъ особеннаго вшшанія заслуживаютъ право уголовное, ибо оно, по мнѣнію Дюринга, служитъ ключомъ къ уразумѣнію всѣхъ пра- вовыхъ отношеній. Ни публичное право, ни неправильно изолированное частное право не встанутъ на ноги, пока основныя начала уголовнаго права не будутъ поставлены на плодоносную естественную почву. Здѣсь мы встрѣчаемся оъ наибодѣе вы- дающеюся и оригинальною чертою Дюрин- говой теоріи права. Корень морали и права одинъ и тотъ же, поскольку та и другая область опираются на понятіе справедливости. Но они различаются способами охраненія своихъ законовъ: для нравственности первая инстанція есть со- вѣсть, послѣдняя — общественное мнѣніе; право же опирается на прпнужденіе, силу. Въ дѣйствительности эта граница между правомъ и моралью очень подвижна, потому что одни и тѣ же дѣйствія могутъ въ раз- личные историческіе моменты то представ- ляться суду личной совѣсти и обществен- наго мнѣнія, то входить въ область насиль- ственнаго принужденія. Тѣмъ не менѣе, су- ществуютъ отношенія, неизбѣжно разрѣшаю- щіяся насиліемъ, а потому, въ концѣ концовъ, система права немыслима безъ принудптель- ныхъ средствъ, тогда какъ нравственное правило такой опоры не имѣетъ и не должно имѣть. Въ интересахъ свободы однако надо имѣть въ виду, чтобы не сдишкомъ многое предоставлялось на долю фпзическаго наси- дія. Законное, правомѣрное насиліе есть только слѣдствіе несправедливости и должно ограничиваться своею естестественкою цѣдыо по масштабу двухъ равноцѣнныхъ воль. Еслп такпмъ образомъ мораль и право — близне- цы, различающіеся только способами своего осуществденія; если, дадѣе, нравственная обязанность возникаетъ, какъ мы видѣли, только отрицательно въ виду возможныхъ или дѣйствитедьныхъ оскорбденій и насилій, то нѣчто подобное должно существовать п для права. И дѣйствитедьно, соглашаясь въ этомъ случаѣ съ Шопенгауеромъ, Дюрпнгъ въ про • тпвность употребительному языку, считаетъ несправедливость положптельнымъ понятіемъ, изъ котораго отрицательно родится право. Оскорбленіе, обида, насиліе, ничѣмъ не вызванный, составляютъ первоначальную не- справедливость. Они вызываютъ реакцію, выражающуюся въ обпженномъ потребностью возмездія, воздаянія, проще говоря — мести. Съ такою же необходимостью, съ какою въ механпкѣ слѣдуютъ другъ за другомъ паденіе и отраженіе, за обидой слѣдуетъ влеченіе къ мести. Влеченіе это есть очевидно учрежде- ніе самой природы, направленное къ самосо- храненію. Оно то и есть основаніѳ всего нра- ва. Въ раннюю пору развптія всѣхъ наро- довъ, частная месть играетъ роль зародыша уголовнаго права. Затѣмъ въ кровной местп, отвѣчающей на убійство убійствомъ п даю- щей начало и возбужденіе неустанной войнѣ въ одиночку, присоединяется система выкупа или искупленія вины какою-нибудь жертвою