b000001687

231 С0ЧИПЕН1Я Н. К. МИХАИЛОВСКАГО. 232 і ! М Й свою полезную роль въ жизни общества, по скольку коренятся въ совершенно закон- номъ чувствѣ самосохраненія личности. Такъ обыкновенная пошлая зависть сви- детельству етъ о двойной дрянности субъ- екта: къ собственному недостатку лучшихъ качествъ онъ присоединяетъ еще положи- тельную низость, которая дѣдаетъ его не- способныыъ признавать чужія достоин- ства и заслуги и заставляетъ вездѣ пред- полагать родственную ему самому грязь. Но въ лучшихъ своихъ проявленіяхъ зависть не такова. Естественный условія зависти да- ны тогда, когда произошло дѣйствительное или кажущееся (завидующему) нарушеніе равенства и воздаяніе по заслугамъ. «Долю Немезиды (еіп біліск Кетезіз), — говорить Дюрингъ, — которая представляется право- мѣрными формами зависти, мы беремъ подъ свою защиту отъ ходячихъ приговоровъ, въ качествѣ подезнаго мотива дѣйствія и, такъ сказать, эконошіп общественной при- роды» (Сигзив йег РЫІоворЬіе. Ьеірг. 1875, 173). Но особеннаго вниманія заслужива- етъ чувство мести по той громадной исто- рической роли, которую ему отводитъ нашъ мыслитель. Съ его точки зрѣнія месть есть основаніе всей фшюсофіи права. Собственно теорія нравственности у Дю- ринга довольно блѣдна, какъ.бы не додѣла- на. Мы поэтому не будемъ на ней засижи- ваться и извлечемъ изъ нея только самое существенное и характерное для идеи авто- воміи личности, получающей полное разви- тіе въ теоріи юридической, экономической и политической организаціи общества. Нравственность представляетъ равнодѣй- ствующую влеченій и аффектовъ съ одной стороны и разсудочной дѣятельности съ дру- гой. Будучи проявленіемъ воли, она мы- слима только въ области отношеній одной во- ли къ другой или другимъ. Въ отношеніяхъ человѣка къ природѣ категорія нравствен- ности не имѣетъ мѣста. Силы природы мно- гообразно возбуждаютъ насъ, но ни одна ни къ чему не обязываетъ въ смыслѣ нрав- ственной обязанности. "Человѣкъ самъ по себѣ, внѣ связи съ другими людьми, не не- сѳтъ никакихъ обязанностей, а имѣетъ толь- ко хотѣнія. Система нравственныхъ обя- занностей покоится не на изолированной волѣ, а на взаимности междудичныхъ отно- шеній. Въ этихъ же послѣднихъ первымъ несоинѣннымъ фактомъ представляется есте- ственная равноцѣнность двухъ соприкаса- ющихся воль. Если кто-нибудь заявляетъ, что его воля вообще цѣннѣе моей, то факти- ческаго оправданія этого своего положенія онъ можѳтъ достигнуть только какимъ-нибудь внутреннимъ или внѣшнимъ насиліемъ; нрав- ственной лее связи въ подобныхъ отноше- ніяхъ нѣтъ. Взаимное воздержаніѳ отъ обидъ и насилій, то - есть признаніе чужой води равноцѣнною своей, есть первый законъ междуличной морали и, вмѣстѣ съ тѣмъ, исходный пунктъ справедливости. Водя еди- ничнаго чедовѣка, не будучи обязана под- чиняться чужой водѣ, тѣмъ самымъ обязы- вается не подчинять себѣ волю другого че- довѣка. Такимъ образомъ. положительно для человѣка существуетъ только хотѣніе, в только отрицательно, въ виду возможныхъ иди дѣйствитедьныхъ обидъ и насилій надъ чужою волею, возникаетъ обязанность *). «Таковапстина, — замѣчаетъДюрингъ, — един- ственно соотвѣтствующая достоинству и сво- бодѣ индивидуальной жизни>. Взаимность нравственныхъ отношеній, кромѣ простого воздержанія отъ обидъ и насилій, требуетъ еще свободнаго соглашенія, договора. Намъ нечего бояться этого слова, замѣчаетъ Дю- рингъ. Понятіе общественнаго договора, игравшее такую важную роль въ умствен- ной жизни прошлаго стодѣтія, подвергалось въ нашемъ вѣкѣ лгестокой, но неоснователь- ной критикѣ. Во всякомъ сдучаѣ, мы при- нимаемъ въ соображеніе естественный усло- вія первобытныхъ отношеній и иредставля- емъ себѣ договоръ не въ видѣ случайной и произвольной сдѣдки, а какъ результата побужденій, объясняющихся законосообраз- ностью хотѣнія. Изъ этого уже ясно видно, каковы нравственный обязанности человѣка, разъ онъ испытываетъ на себѣ нарушеніе основного правила нравственности и тер- питъ обиды и насилія. Согласно опять-таки своему общему опти- мистскому взгляду, Дюрингъ утверждаетъ, что по природѣ своей человѣкъ вовсе не злое существо, что онъ склоненъ относиться къ другимъ дюдямъ доброжелательно или, по крайней мѣрѣ, безразлично. Что же ка- сается многихъ страстей или многихъ формъ страстей, обыкновенно осуждаемыхъ ходя- чею моралью, то мы уже ^видѣди, что онѣ, не нротиворѣча основному закону нравствен- ности (равноцѣнности воль) и даже будучи направлены къ его вящшему осуществленію, исполняютъ важную и полезную функцію общественной жизни. Но ложный песси- мизмъ, считающій человѣческую природу чѣмъ-то въ корень испорченнымъ, оконча- тельно падаетъ, если мы примемъ въ со- ображеніе нѣкоторые другіе, заложенные при- родою въ человѣческую душу мотивы. Тако- во состраданіе. Тутъ сама природа позабо- *) ІІо-нѣмецки противоположность хотѣнія и обязанности выходитъ ярче; йав "ѴѴоІІеп и йав Воііеп. Переводить Даз 8о11еп терминомъ «должен- отвованів» намъ казалось слишкоыъ иокусствен- нымъ. :'--■- ЙШ ^ . Ж^фі^Л^^^Ж .