b000001687

207 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 208 ка, передъ которою блгЬднѣютъ всѣ возмож- ные застѣнки и дыбы: пытаемаго кормятъ селедками, возбуждаютъ въ немъ страшную жажду, а пить не даютъ. Такъ пытала до сихъ поръ человѣка псторія, ведя его къ системѣ наибольшаго производства, наиболь- шей свободы и наибольшей зависимости. Вездѣ и во всѣхъ областяхъ фатальный исто- рическій процессъ разбивалъ старый оковы, наложенныя на личность ея невѣжествомъ и безномощностью, но тутъ-же вдвигадъ ее въ каиествѣ безсмысленнаго колеса въ си- стему наибольшаго производства; возбуждалъ въ ней желанія, либо вовсе не подлежащія удовлетворенію, либо не подлежащія удо- влетворенію въ системѣ наибольшаго про- изводства. Мы утверждаемъ, что такихъ ре- зультатовъ не избѣгла ни одна изъ группъ пзбранныхъ. Если такой ходъ исторіи дѣй- ствительно фаталенъ, если человѣчество, будь оно семи пядей во лбу, скорѣе разобьетъ себѣ этотъ лобъ, чѣмъ измѣнитъ теченіе дѣлъ, то не называйте, по крайней мЬрѣ, резуль- татовъ этого теченія счастьемъ. Мы утверждаемъ, такимъ образомъ, какъ разъ противоположное тому, что говоритъ о результатахъ приспособленія къ системѣ наи- большаго производства Спенсеръ. А между тѣмъ, его пять тезисовъ представдяютъ, по- видимому, совершенно логическое построе- ніе, основанное на фактическихъ данныхъ. Но это только, повидимому. Когда Спенсеръ говоритъ, что всякое несовершенство со- стоптъ въ недостаткѣ приспособленія къ условіямъ сущѳствованія (первый тезисъ), то онъ предрѣшаетъ вопросъ о счастьи (сло- ва: несовершенство, зло, несчастье онъ упо- требляетъ въ одномъ и томъ-же смысдѣ, точно такъ же, какъ и слова: совершенство, благо, счастье). Сколько-нибудь серьезныхъ основаній для такого утверждѳнія онъ не даетъ, придавая ему характеръ аксіомы, по- ложенія, не требующаго доказательствъ. Это просто его личный взглядъ на счастье, ко- торый подлежитъ ировѣркѣ. Поэтому мы не можемъ довѣриться ни этому положенно, ни тѣмъ, который представляютъ только логи- ческій выводъ изъ него. Если мы примемъ первый тезисъ, то должны будемъ, разумѣет- ся, принять и остальные, но весьма возмож- но, что мы его не примемъ. За вычетомъ этихъ сомнительныхъ пунктовъ, мы найдемъ только одинъ (четвертый) тезисъ, дѣйстви- тельно имѣющій за себя неоспоримый фак- тическія данный. Тезисъ этотъ, какъ мы видѣли, гласить такъ: «Существенный ирин- ципъ жизни состоитъ въ томъ, что спо- собность, которая но обстоятельствамъ не имѣетъ полнаго круга дѣятельности, ослаб- ляется; а способность, отъ которой условія- ми существованія требуется усиленная дѣя- тельность, возрастаетъ». Новѣйшія біологи- ческія изсдѣдованія вполнѣ подтверждаютъ это положеніе. Мы смЬдо можеыъ, вмѣстѣ со Спенсеромъ, взять его за исходную точку нашего разсужденія. --~~і^-<^ШВ^?^-~-С5- УТОШЯ РЕНАНА И ТЕОРШ АВТОНОМІИ ЛИЧ- НОСТИ ДЮРИНГА *). I. Въ первыхъ числахъ мая 1871 года, раз- сказываетъ Ренанъ въ книгѣ «Віаіоёиез еі йга§тепі,з рЫІозорЫдиез* (Рагіз, 1876, 2-е ей.): — нѣсколько философовъ въ продол- женіе трехъ дней бесѣдовали о судьбахъ че- ловѣчества и вселенной. Философы принад- лежали къ той школѣ, «основные принципы которой состоятъ въ кудьтѣ идеала, отрица- *) 1878 г., августъ и сентябрь. ніи всего супранатурадьнаго и опытномъ из- слѣдованіи реальнаго міра». Ренанъ заранѣе протестуетъ противъ тѣхъ, кто приппшетъ ему солидарность, съ мнѣніями котораго либо изъ этихъ философовъ. Онъ утверждаетъ даже, что подобную неловкость могутъ сдѣ- лать только глупые и непросвѣщенные люди. Тѣмъ не менѣе, всякому знакомому съ об- разомъ мыслей Ренана ясно, что общіо ре- зультаты, къ которымъ приходятъ его бесѣ- дующіе философы, самому ему очень не чуж- ды. Для насъ, вирочемъ, это довольно без-