b000001687

205 ЧТО ТАКОЕ СЧАСТЬЕ. 206 безшабашности и таішхъ яркихъ красокъ. Но онъ не вѣдаетъ, что творить. Впрочемъ, и онъ обнаруживаетъ достаточно безшабаш- ности, утверждая, что смерть отъ эпидеміи и знахарей есть достойное возмездіе за не- вѣжество, я что остановиться между этими двумя моментами естественной справедли- вости., значить, совершать грѣхъ передъ Во- гомъ и человѣчествомъ. Умы болѣе практи- ческіе давно уже расписали красоты системы наибодыпаго производства, наибольшей сво- боды и наибольшей зависимости, расписали съ тою откровенностью, которая въ такомъ дѣлѣ особенно желательна. Откровенность эта, восторжествуй она окончательно на ка- ѳедрахъ, на трибунахъ, въ книгахъ, сбли- зила бы всѣ партіи. Собственно говоря, факты уже достаточно взвѣшены и смѣрены, чтобы на этомъ пунктѣ устранить всякія разногла- еія между изслѣдователями самыхъ противо- положныхъ нап-равленій. Разъ напускной ту- манъ будетъ выкинутъ, силы изслѣдователей могутъ быть съ успѣхомъ сосредоточены на оцѣнкѣ фактовъ, въ которой собственно и лѳжитъ корень затрудненія. Одни говорятъ, что судьба личности, вышедшей изъ крестьян- ской общины и ремесленнаго цеха, нерав- номѣрна и не фатальна; что въ обшествахъ новыхъ, или, пожалуй, старыхъ, отсталыхъ, она можетъ и должна быть болѣе иди менѣе предотвращена, а въ обществахъ старыхъ или, чтб тоже, передовыхъ, болѣе или менѣе пзмѣнена. Друтіе утверждаютъ, что такое нредотвращеніе или измѣненіе и невозможно и нежелательно; что, какъ говоритъ г. Жу- ковскій, «такое направдеяіе цивилизаціи не есть ни случайность, ни ошибка, ни произ- вольный выборъ, а такой же фактъ, есте- ственно-историческій законъ, за какой мы считаемъ факты физической природы» (надо, впрочемъ, замѣтить, что факта никто, ни- когда и нигдѣ закономъ не считадъ и не можетъ считать, потому что это безсмысли- ца); что, далѣе, какъ говорятъ Ренанъ, Тоун- зендъ и другіе, измѣнѳніе направленія ци- вилизаціи и нежелательно, ибо имъ обезпе- чнвается счастье тѣхъ классовъ обшества, въ которыхъ персонифицируется счастье че- ловѣчества. Эти воззрѣнія являются любо- пытнымъ сочетаніемъ стоицизма и эпикуре- изма древнихъ грековъ. Нѳдаромъ Ренанъ ссылается на примѣръ античнаго общества, хотя тутъ же, впрочемъ, дѣлаетъ Чаннпнгу упрекъ, что его идеалъ не соотвѣтствуетъ началамъ современной цивилизаціи. Разница только въ томъ, что древніе стоики предла- гали человѣку смотрѣть на себя въ случаѣ надобности, какъ на часть вселенной, какъ на ногу, которая ради этою цѣлаго должна быть грязною и исколотою колючками; совре- менные философы предлагаютъ той же ногѣ пресмыкаться въ грязи и страдать отъ ко- лючекъ ради другого цѣлаго, ради системы наибольшаго производства, наибольшей сво- боды и наибольшей зависимости. Разница дадѣе вътомъ, что древніе эпикурейцы, не смотря на то, что ихъ мораль была прозвана «моралью свиней», никогда не доходили до Мандевилевскаго оправданія порока, созна- ваемаго, какъ порокъ. Что касается до стоическаго элемента этихъ новыхъ ученій, то его можно признать совершенно бѳзсильнымъ. Не бороться съ фатальнымъ ходомъ вещей предлагаютъ толь- ко тѣ и въ такихъ случаяхъ, кому и въ какихъ случаяхъ такая борьба невыгодна. Борьба человѣка съ природой, взятая въ самомъ широкомъ смыслѣ, есть не что иное, какъ вынужденіе у природы тѣхъ ощущеній, которыя доставляютъ человѣку счастье, и устраненіе тѣхъ, въ которыхъ онъ видитъ свое несчастье. Этой борьбѣ съ природой, съ фатумомъ не предвидится ни конца, ни уменыпенія ѳя напряженности. Я не могу себѣ представить, чтобы человѣкъ когда-нп- будь отказался отъ нея, какъ бы мы его ни увѣщевали смириться. Что можетъ быть фа- тальнѣе смерти, и однако всякій фаталистъ до послѣдней минуты будетъ отгонять отъ себя этотъ страшный образъ, и его послѣд- нія судороги скажутъ, что онъ не сдался безъ боя. Разсчитано, что черезъ двѣсти — триста лѣтъ въ Англіп не будетъ больше каменнаго угля, вслѣдствіе чего эта богачи- ха должна обнищать окончательно. Это фа- тально. Но я вѣрю, что человѣкъ въ такомъ случаѣ запряжетъ самое солнце. Я вѣрю, что если и солнце погаснетъ, человѣчество не сложитъ свонхъ рукъ, ни покрытыхъ мо- золями, ни унизанныхъ перстнями. Въ этой прометеевской борьбѣ съ стихійными сила- ми, подавшей идею высочайшаго мпѳа, ка- кой когда-либо создавала мысль человѣка, я вижу и непосредственный источникъ счастья, и залогъ побѣды. Повѣрятъ ли обездолен- ные, что ихъ участь записана въ непрелож- ной книгѣ судебъ, раскрытой фаталистами, хотя бы самыми учеными? А если не повѣ- рятъ, не сдадутся, то гдѣ же счастье въ системѣ наибольшаго производства, наиболь- шей свободы и наибольшей зависимости? Намъ отвѣчаютъ на это современные эпи- курейцы: въ пользованіи тѣми благами, кото- рыя даются избраннымъ системой наибольша ■ го производства. Но дѣйствительно ли въ этомъ состоитъ счастье человѣчества и дѣйствитель- но ли счастливы упомянутые избранные? Мы отвѣчаемъ: нѣтъ.Мыутвѳрждаемъ,что фаталь- ный ходъ исторіи н во всѣхъ другихъ сфе- рахъ чедовѣческой дѣятельности имѣлъ тѣ же результаты, что въ распаденіи общины и цеха. Существуетъ, говорятъ, страшная пыт-