b000001687

іШЗШЗІ2Йіі?Ж т^тт 203 СОЧИНЕШЯ Н. К. ЫИХАИЛОВСКАГО. 204 I производства пвщи остался тотъ-же, кото- рый намъ передалп наши арійскіе предки нзъ глубины Азіп, сами Богъ-вѣсть когда и отъ кого получпвшіе его по наслѣдству. Вотъ почему самый первый вопросъ въ жизни человѣка, вопросъ о первыхъ потреб- ностяхъ, остался такимъ вопросомъ, кото- рый еели только когда-нибудь будетъ рѣ- тенъ, то будетъ рѣшенъ послѣднимъ; п почему всторія человѣческихъ обществъ, не смотря ни на какія демократическія формы и стреыленія, н« смотря на вѣ- ковой прорывающійся въ ней голосъ че- ловѣка, безвинно оскорбленнаго у самой колыбели природой, должна была быть и осталась до сихъ поръ (у г. Жуковскаго не хватаетъ смѣлости отвѣтпть за будущее) аристократическою исторіей. Не вправѣ-ли мы сказать посдѣ этого, что аристократиче- ский характеръ нашего политическаго и об- щественнаго устройства, нашей культуры, былъ предопредѣленъ нашею физіодогиче- скою организаціей, тѣми тѣснымп предѣла- ми, въ которыхъ были совершенны наши чувства, какъ средства знанія, и той зави- симости напшхъ самыхъ грубыхъ потреб- ностей отъ самыхъ сложныхъ органическихъ формъ для своего удовлетворенія. Какъ ви- дите, точное знаніе можетъ весьма многое объяснить въ нашемъ нравстйенномъ мірѣ весьма простыми причинами» («Исторія по- литической литературы XIX вѣка». Т. I, 422). Еъ сожалѣнію, г. Жуковскій, имѣя въ своемъ распоряжепіи теорію, столь утѣши- тельную для однихъ и столь ужасную для другихъ, ограничился ролью Пиеіп на свя- щенномъ треножникѣ. Онъ бросаетъ свою теорію мимоходомъ, основаше ея мы при- вели вполнѣ, и, какъ видите, основаше это не принадлежитъ къ числу разработанныхъ, хотя и высказывается саиымъ категориче- скимъ тономъ. Подождемъ второго тома <Исторіи политической литературы». Старые экономисты были не въпримѣръ про- ще и къ тѣмъ же самымъ результатамъ при- ходили при помощи средствъ, гораздо болѣе простыхъ. Мальтусъ слишкомъ извѣстенъ. Поэтому, мы приведемъ слова его соратни- ка Тоунзенда: «Существуетъ, повидимому, законъ природы, въ силу котораго бѣдные нужны для исполнеиія самыхъ низкихъ, грязныхъ и рабскнхъ отправденій общежи- тія. Чрезъ это весьма увеличивается фоидъ чедовѣческаго счастья. Этимъ способомъ возвыіпенныя души избавляются отъ хло- потъ и могутъ безпрепятственно сдЬдовать своему высшему призванію... Законъ о бѣд- ныхъ стремится разрушить гармонію и кра- соту, свмметрію и порядокъ этой Богомъ и природой установленной системы». (Приве- дено у Маркса. Ваз КаріЫ, 634). Съ той-же точки зрѣнія французскій эко- номиста Гарнье отрицаетъ народное обра- зованіе, ввести которое въ достаточно ши- рокихъ размѣрахъ значило бы «уничтожить всю нашу общественную систему. Какъ всѣ другіе виды раздѣленія труда, раздѣленіе между трудомъ фвзическимъ и умственнымъ становится рѣзче по мѣрѣ обогащенія об- щества. Подобно всякому другому, это раз- дѣленіе труда есть рѳзультатъ прошедшихъ успѣховъ и причина будущихъ. Имѣетъ-ли правительство право протпводѣйствовать ему и задерживать его дальнѣйшій естественный ходъ?» (Магх. 1. с, 348). «Развитіе общественнаго богатства обра- зуетъ полезный классъ общества, принпмаю- щій на свои плечи всѣ скучнѣйшія, унизи- тельнѣйшія, отвратительнѣйшія обязанно- сти — словомъ, все, что только есть въ жиз- ни непріятнаго и рабскаго. Чрезъ это именно другіе классы общества подучаютъ досугъ, бодрость духа (Неііегкеіі йез беівіез) и условное достоинство характера» (Шторхъ, у Маркса, 634). Но всѣхъ этихъ философовъ, публици- стовъ, экономистовъ далеко превзошелъ смѣ- лостыо и откровенностью писатель про- шлаго столѣтія Мандевидь въ своей зна- менитой гБаснѣ о пчелахъ». Мы не при- ведемъ его разсужденій собственно о фатальности доли низшихъ классовъ въ ци- вилизованныхъ обществахъ, потому что они мало чѣмъ отличаются отъ вышеприведен- ныхъ. Мы ограничимся только заключеніемъ басни, ея окон чате льнымъ моральнымъ вы- водомъ: < Безумные смертные, оставьте ваши жадобы! Напрасно стараетесь вы соединить величіе и честность. Только глупцы могутъ льститься тѣмъ, чтобы наслаждаться благами земли, пріобрѣсти славу на войнѣ, пріятно жить н въ то же время быть добродѣтель- нымъ. Бросьте эти пустая мечты. Обманъ, излишество, тщесдавіе нужны, чтобы мы могли извлечь изъ нихъ сладкіе плоды. Ко- нечно, голодъ есть отвратительное неудоб- ство; но могли ли мы безъ него питаться, переваривать, расти? Какъ ни хороша вино- градная лоза, но какъ любезно вино, состав- ляющее ея плодъ. Порокъ также нуженъ для процвѣтанія государства, какъ голодъ для преуспѣянія чедовѣка. Одна добродѣ- тель не можетъ сдѣдать народъ счастливымъ и славпымъ. Если мы захотимъ воротиться въ золотой вѣкъ невинности, то мы должны быть также готовы снова питаться дикими, желудями, какъ наши достопочтенные предки» (Геттреръ, «Исторія англійской литературы ХУШ вѣка», 177). Конечно, благодушный Спенсеръ, въ своей философской невинности сочиняющій этику для совершенныхъ людей, далекъ отъ такой >*ъ.ч ^~ , л :**&. 1 , $