177 ЕАРЛЪ МАРКСЪ ПЕРЕДЪ СУДОМЪ Г-НА Ю. ЛІУКОВСКАГО. 178 штекса и проч. Вы отвѣчаетѳ, что это вамъ очень хорошо извѣстно, но что по обстоятельствамъ, напримѣръ потому, что у васъ зубы плохи, вы предпочитаете форму рубленаго мяса. —Это такъ, отвѣчаетъ г. Жуковскій: —но все-таки замѣтьте, что употребленіе мяса въ формѣ битка несущественно. —Это надоѣдливо, но по крайней мѣрѣ резонно и даже какъ-будто къ дѣлу идетъ. Но вотъ г. Жуковскій походилъ, походилъ, подумалъ, подумать и опять къ вамъ; послушайте, вѣдь самое мясо, это что же такое? только форма бытія, форма матеріи, потенціальная сила которой при извѣстиыхъ условіяхъ преобразуется въ живую силу вашего организма. Это очень справедливо, но къ дѣлу уже вовсе не идетъ, что и самъ г. Жуковскій долженъ понимать; но ему такъ нравится презрительное отношеніе ко всему формальному и «феноменальному» и третированіе за панибрата всего «существеннаго», что онъ можетъ и дальше пойти, заговорить о томъ, что потенціальная сила есть, собственно говоря, только форма силы, именно сила, находящаяся въ состояніи напряженія. Вмѣстѣ съ атимъ онъ, разумѣется, отойдетъ отъ настоящаго предмета разсужденія за тридевять земель, заманивая васъ все дальше и дальше въ область существеннаго и ничего тамъ не показывая. На дѣлѣ онъ такъ далекъ отъ пониманія дѣйствительнаго характера употребляемыхъ ииъ во зло логическихъ категорій, что можетъ, какъ мы уже видѣли, принять математическую форму изложенія за существенный переворотъ въ наукѣ. Можетъ онъ также употребить такое несообразное выраженіе, какъ «феноменальное явленіе». Несообразное, ибо «феноменъ» и значитъ «явленіе» (въ противоположность <нумену», сущности), и если мы вынуждены употреблять слово «феноменальный», такъ единственно потому, что по-русски существуетъ только одно прилагательное, производное отъ слова «явленіе» —«явленный», имѣющее свой слишкомъ спеціальный смыслъ. Обращаясь къ возраженіямъ г. Жуковскаго Марксу, замѣтимъ прежде всего, что между ними нѣтъ ни одного оригинальнаго. Охотно вѣрю, что г. Жуковскій до всѣхъ ихъ своимъ умомъ дошелъ, но тѣмъ не менѣе, по странному стечение обстоятельствъ, они были у него предвосхищены разными нѣмцами. Разница только въ томъ, что нѣмцы ведутъ дѣло на чистоту, а г. Жуковскій Іаізве диеіцие сЬозе а сіеѵшег. Самое общее и притомъ едва ли не единственно вѣрное замѣчаніе состоитъ въ указаніи на пристрастіе къ гегелевской діалектикгЬ. Дѣйствительно, Марксъ, несмотря на свой протеста противъ гегелевской философін, очень охотно, даже слишкомъ охотно прибѣгаетъ къ ея діалектикѣ, чѣмъ безъ нужды усложняетъ и затрудняетъ пониманіе своихъ выводовъ. Это было всѣми давно замѣчено (въ особенности Дюрингъ, вообще крайне несправедливый къ Марксу, налегъ на это обстоятельство въ своей «Критической исторіи политической экономіи и соціализма> ), и самъ Марксъ счелъ нуашымъ отозваться на голосъ критики во второмъ изданіи «Капитала». Но, отнюдь не снимая этого грѣха съ души Маркса, г. Жуковскому слѣдовало бы помнить то, что онъ нѣкогда понималъ довольно хорошо, а именно, что гегелевская діалектика, именно благодаря своей пустотѣ, безсодержательности, можетъ иногда оказаться «случайной внѣшней рамкой, въ которую авторъ вставши, выводы, добытые вовсе не апріористическимъ путемъ, а чистымъ анализомъ фактовъ», что» «метафизическая форма» можетъ быть «просто механической приставкой къ независимому отъ нея содержанію». Такими именно словами характеризовать нѣкогда (и не Богъ знаетъ какъ давно, въ 1866 г.) г. Жуковскій пристрастіе къ гегелевщинѣ у Прудона (въ брошюрѣ «Прудонъ и Луи Блапъ»). А между тѣмъ вся разница въ этомъ отношенін между Прудономъ и Марксомъ состоитъ въ томъ, что послѣдній не по наслышкѣ, какъ первый, знакомъ съ гегелевской діадектикой, и потому прилагаетъ ее къ дѣлу искуснѣѳ, но вмѣстѣ съ тѣмъ слишкомъ ужъ обильно. Надо замѣтить, что въ глазахъ г. Жуковскаго Марксъ—вдвойнѣ грѣшникь, вдвойнѣ <формалистъ», во-первыхъ, какъ ученикъ «формалистической» философія Гегеля, во-вторыхъ —какъ соціалистъ. Эти два пункта, къ сожалѣнію, такъ перепутаны въ обвинительномъ актѣ г. Жуковскаго, что и намъ трудно отдѣлить ихъ другъ отъ друга. Будемъ слѣдовать за авторомъ обвинительнаго акта. Г. Жуковскій начинаетъ какъ истый схоластикъ: область обществѳнныхъ наукъ дѣлится на двѣ отрасли, соотвѣтствующія двумъ сторонамъ, заключающимся въ калгдомъ предметѣ: сторону формальную изучаетъ наука права, сторону матеріальную — экономія. Первоначально это раздѣленіе труда имѣло свои резоны въ историческомъ ходѣ науки. Наука права родилась раньше экономіи и потому стала искать объясненія формъ общежитія, какъ явленій совершенно самостоятельныхъ или по крайней мѣрѣ независимыхъ отъ явленій экономическихъ. «Изучая ихъ въ такомъ видѣ, первоначально наука права отыскивала объясненія этихъ формъ и ихъ опредѣляю-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4