173 КАРЛЪ МАРКСЪ ПЕРЕДЪ СУДОМЪ Г-НА 10. ЖУКОВСКАГО. 174 семь разъ подумать прежде, чѣмъ одинъ разъ отрѣзать себѣ всѣ пути, кромѣ указаннаго нѣмецкимъ экопомистомъ. Нужна, с.іовомъ, критика. И вотъ вы имѣете критику. Ее представилъ г. Ю. Жуковскій въ № 9 «Вѣстника Европы». Мнѣ не въ первый разъ приходится говорить объ этоыъ писатедѣ, то-есть о г. Жуковскомъ, и я имѣю нѣкоторое основаніе гордиться своими прежними о немъ разговорами, потому что въ пихъ заключались между прочимъ прѳдсказанія, очень быстро оправдавшіяся, а предсказанія эти вытекали изъ общей характеристики г. Жуковскаго, какъ писателя, слѣдовательно и характеристика содержитъ въ себѣ, надо думать, хоть зерно истины. Позволю себѣ напомнить эту характеристику въ новомъ видѣ —образомъ павлина. Да, г, Жуковскій представляетъ собою образъ и подобіе павлина, который, когда распускаетъ свой разноцвѣтный хвостъ, бываетъ чрезвычайно великолѣпенъ и выступаетъ такъ гордо, что даже слѣды ногъ его имѣютъ, повидимому, въ его глазахъ чрезвычайно важное значеніе; но такъ какъ собственная природа павлина обязываетъ его время отъ времени опускать хвостъ, то онъ и заметаетъ послѣдиимъ свои слѣды впредь до новаго распущенія разноцвѣтнаго хвоста. Такъ именно ведетъ себя г. Жуковскій. Началъ онъ свою литературную деятельность давно уже, столь давно, что, повидимому, и*самъ забылъ это начало, то есть, опустивъ хвостъ, замелъ имъ собственные слѣды. Началъ онъ съ идеи необходимости реформировать юридическія науки при помощи политической экономіи. И хотя этой идеи онъ и до сихъ поръ не забылъ, но предвозвѣщенной реформы не произвелъ, не произведетъ и не можетъ произвести. Не произвелъ потому, что, отложивъ свою цѣль въ сторону, посвятилъ себя орудію, то есть политической экономіи. Не произведетъ и не можетъ произвести потому, что оказалась необходимость новой реформы—реформы самой политической экономіи при помощи математическаго анализа. Съ весьма большой помпой была возвѣщена эта новая реформа, но ее постигла участь первой: г. Жуковскій занялся орудіемъ, то есть дифференціальнымъ и интегральнымъ исчисденіемъ, и до такой степени забылъ цѣль, что одно время серьезно думалъ, будто переводъ теоріи Рикардо съ языка словъ на языкъ математическихъ знаковъ есть настоящее приложеніе математическаго анализа къ экономическимъ явленіямъ. Въ то же время провозглашена была еще одна реформа—реформа всей разсыпанной храмины общественныхъ наукъ при помощи физики и именно механической теоріи. Однако, и эта реформа осталась въ проектѣ и все по той же причинѣ: г. Жуковскій пристрастился къ орудію, физикѣ, и принялся за сочиненіе по теоріи свѣта, котораго хотя до сихъ поръ не написалъ (по крайней мѣрѣ не издалъ), но о которомъ еще въ 1871 г. объявлялъ въ газетахъ. Такъ-то подвигался г. Жуковскій—не знаю ужъ, впередъ ли, назадъ ли, вправо или влѣво, но вообще въ пространствѣ, пѳріодически распуская пышный хвостъ и заметая имъ же свои собственные слѣды, постоянно оставляя, какъ говорятъ французы, диекціе сііозе а еісѵіпег, постоянно давая понять, что есть у него въ запасѣ такой секретъ, такой секретъ... который онъ разскажетъ въ слѣдующій разъ. Неизвѣстный литературный хроникеръ «Сѣвернаго Вѣстника>, воздавъ должное «Вѣстнику Европы», замѣчаетъ; «Это —не то, что тѣ его собраты, которые то и дѣло кокетничаютъ съ читателемъ, зазывая за кулисы, обѣщая показать тамъ нѣчто любопытное, между тѣмъ какъ на самомъ дѣлѣ тамъ не оказывается ничего кромѣ фарса>. Какихъ «собратовъ» иочтеннаго журнала имѣетъ въ виду хроникеръ, онъ не говоритъ, да намъ и незачѣмъ знать. Но если имѣть въ виду не журналы, а отдѣльныхъ писателей, то не найдется между ними ни одного, къ которому приведенная характеристика пришлась бы лучше, чѣмъ къ г. Жуковскому. (Она очень идетъ и къ самому хроникеру, но до него намъ здѣсь дѣла нѣтъ). Нообѣщать громадную реформу науки и дать переложеніе давно извѣстной теоріи съ одного языка на другой —развѣ это не значитъ пообѣщать «нѣчто любопытное» и дать «фарсъ»? Или вотъ, напримѣръ, г. Жуковскій лѣтъ уже восемь тому назадъ заявилъ, что ему извѣстны «спеціальныя изслѣдованія дѣйствительно иозитивнаго характера, правда немногочисленныя, но драгоцѣнныя въ нравственной литературѣ, можетъ быть, вовсе незнакомыя ни русскому читателю, ни русской эюур нашстикѣ , который давно отвели свое надлелсащее историческое мѣсто и старымъ взглядамъ на этотъ предмета (на отношеніе математики къ соціологіи) позитивистовъ, да и самой позитивной философіи Конта». И восемь лѣтъ г. Жуковскій держитъ русскаго читателя и русскую журналистику въ неизвѣстности! Это ли еще не кокетничанье? И это ли еще не фарсъ, если принять въ соображеніе, что драгоцѣнныя съ точки зрѣнія г. Жуковскаго страницы «нравственной литературы», неизвѣстныя ни русскому читателю, ни русской журналистикѣ, неизвѣстны въ то же время ему самому? Неизвѣстны
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4