163 СОЧИНЕШЯ н. к. трудностей. Въ этой журналистикѣ неоднократно развивались воззрѣнія, почти тождѳственныя воззрѣніямъ г. Жуковскаго. Мы могли бы привести тому самыя осязательныя доказательства, но предпочитаемъ указать, что приведенная классификаціявходитъ, какъ частность, въ законъ трехъ фазисовъ столь обруганнаго и осмѣяннаго «Космосомъ» Конта. Это тѣмъ любопытнѣе, что г. Жуковскій употребляетъ даже отчасти териинологію Конта для обозначенія своиіъ трехъ типовъ политическихъ ученій и соотвѣтствующихъ имъ историческихъ фазисовъ. Такъ, онъ иногда называетъ свой второй типъ «метафизическимъ» и совершенно напрасно называетъ его по своему — «соціалистическимъ». Если вторая классификація г. Жуковскаго совершенно удовлетворительна, то изъ нея же видна несостоятельность принципа первой классификаціи. Въ самомъ дѣлѣ, когда Ксерксъ сѣчетъ море, когда бурятъ либо мажетъ сметаной губы своего божка, либо оскорбляетъ его, вообще, когда человѣкъ тѣмъ или инымъ способомъ разсчитываетъ измѣнить направленіе воли своихъ божествъ, онъ, очевидно, не выходить изъ предѣловъ воззрѣнія, <въ силу котораго законодательство считается даннымъ ему извнѣ», не выходить изъ предѣловъ теологическаго фазиса, какъ сказалъ бы Контъ, или антропоцентрическаго, какъ предпочли бы выразиться мы. Но вмѣстѣ съ тѣмъ очевидно, что это уже не фатадизмъ. Нельзя сказать, чтобы Ксерксъ или бурятъ не «считалъ себя хозяине мъ и господиномъ своей жизни и положенія»; онъ, можно сказать, если придерживаться принципа и терминологіи первой классификаціи г. Жуковскаго, почти соціадистъ. И можетъ быть г. Жуковскій не найдетъ ничего страннаго въ такомъ выводѣ. Говоримъ: можетъ быть, потому что отнюдь не увѣрены въ томъ, какъ посмотритъ на это дѣло г. Жуковскій, и должны откровенно сознаться, что въ этомъ случаѣ не можемъ подняться до высоты его воззрѣній. Г. Жуковскій даетъ соціализму опредѣленіе съ одной стороны слишкомъ узкое, а съ другой слишкомъ широкое. Въ предисловіи онъ называетъ соціалистическими такія теоріи, которыя «въ полномъ (?) размѣрѣ» признаютъ за человѣкомъ возможность «устраивать свою собственную жизнь». Въ другомъ мѣстѣ онъ говорить: «Для соціалистической философіи между внѣшней природой и природой самого человѣка существовала полная цѣлесообразность Организмъ человѣка не развился для борьбы за существованіе съ внѣшней природой, не былъ міромъ, отвоеваннымъ у остальной природы, и всѣ цѣли его не были для соціалистовъ осуществимыми только путемъ такой же МИХАЙЛОВСКАГО. 164 борьбы, упорной и медленной, совершающейся по тѣмъ же законамъ, по которымъ совершается обособленіе каждаго самостоятельнаго бытія, каждой новой его формы, и которые предсуществуютъ въ самыхъ условіяхъ природы. Природа съ ихъ точки зрѣнія была та благодѣтельная мать, которая родила человѣка для наслажденія и дала къ тому всѣ средства; но человѣческія учрежденія все это исказили, и потому-то, говорила эта школа, они должны быть исправлены» (418). Эта тирада годится для опредѣленія теоріи Руссо, годится отчасти и для нѣкоторыхъ завѣдомо соціалистическихъ теорій. Но вѣрно также и то, что это отнюдь не есть опредѣленіе соціализма; что подъ это опредѣленіе не подойдутъ весьма многія соціалистическія системы, но зато подойдутъ воззрѣнія, но имѣющія съ соціализмомъ ничего общаго. Нѣмецкая метафизика, напримѣръ, полагала, что нашъ разумъ и внѣшняя природа находятся между собою въ полномъ соотвѣтствіи, что природа есть та благодѣтельная мать, которая дала человѣку возможность «въ полномъ размѣрѣ> познавать сущность вещей. Отправляясь отъ этого положенія, мы должны признать прусскаго штатсъ-фплософа Гегеля соціалистомъ. Мы имѣемъ право брать такой примѣръ, потому что г. Жуковскій ставить вопрось достаточно широко н въ одномъ мѣстѣ прямо переносить дѣло вь область средствь и потребностей мысли. И мы не должны изумляться результату, кь которому пришли, ибо г. Жуковскій безразлично называетъ извѣстныя воззрѣнія то соціалистическими, то метафизическими. Г. Жуковскій говорить, что фаталистическія и соціалистическія теоріи повторяются въ исторіи политической литературы «во всей ихъ исключительности). Мы желали бы знать, къ которому изъ этихъ типовъ относится теорія Іаіззег раззег. Съ одной стороны, эта теорія несомненно фаталистическая, за что именно противь нея и ратують соціалисты; но г. Жуковскій долженъ будетъ признать ее соціалистическою, ибо она предполагаеть извѣстную цѣлесообразность вь самомъ ходѣ вещей. Когда Бастіа береть эпиграфомь кь своимь «Экономическимь гармоніямь» слова; Ві^ііиз сіеі ѳзі Ьіс — кто онъ; соціадистъ иди фатадистъ? Когда Кэри восторгается дивной гармоніей законовъ природы, нѣкоторымъ предопредѣленнымъ путемъ, ведущимь чедовѣка кь благоподучію, —соціалистъ онъ иди фатадистъ? Куда мы отнесемъ экономистовь вообще? Вѣрно только то, что они не соціалисты; вѣрно и по здравому смыслу, и по г. Жуковскому, ибо онъ прямо противоподагаеть экономистовь соціалистамь, говоря; экономисты открыли, что «между природой
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4