161 О ЛИТЕРАТУРНОЙ ДѢЯТЕЛЬНОСТИ Ю. Т. ЖУКОВСКАГО 162 къ точнымъ бамкирскимъ счетамъ», отчасти помогшую ему < придать своей обработкѣ ту строгость, точность и законченность, которыя почти граничили съ аналитическимъ ностроеніемъ системы, математической формулировкой экономическихъ теоремъ» (308). Это обстоятельство, въ связи со всѣмъ иредъидущимъ, заставило насъ усомниться въ томъ, довольно ли ясно понимается г. Жуковскимъ разница между счетоводствомъ и математическимъ анализомъ соціальныхъ явленій. А разница есть... Обращаясь къ третьему обобщенію или къ третьей теоріи г. Жуковскаго, именно къ теоріи отношеній юридическихъ фактовъ къ экономическимъ, мы въ сущности встрѣтимъ то же самое, что и въ двухъ нредыдущихъ случаяхъ. Разница только въ томъ, что здѣсь мысль г. Жуковскаго не имѣетъ такого фантастическаго характера, вслѣдствіе чего подъ громкимъ заглавіемъ стоитъ нѣсколько страницъ текста, которыя могутъ быть прочитаны съ пользой. Но это нисколько не измѣняетъ характера дѣятельности г. Жуковскаго, характера его отношеній къ предпринимаемому имъ дѣлу. И здѣсь ,,мы встрѣчаемъ зимовку на пути къ цѣли, хотя несравненно болѣе благоразумную и полезную. И здѣсь мы видимъ опять-таки, что г. Жуковскій, отправляясь въ путь съ вполнѣ, повидимому, честнымъ и сознаннымъ маршрутомъ, на дѣлѣ имѣетъ объ этомъ маршрутѣ далеко не ясныя представленія. Мы только отчасти коснемся этой неясности и взглянемъ на нее въ глаза съ нѣкоторыми другими руководящими взглядами, имѣющимися въ новой книгѣ г. Жуковскаго. Г. Жуковскій полагаетъ, что всѣ политическія ученія могутъ быть сведены къ двумъ типамъ, къ ученіямъ <фаталистическимъ» и «соціалистическимъ», изъ которыхъ первыя подчиняютъ человѣка природѣ, окружающимъ условіямъ и отрицаютъ въ немъ способность самостоятельно устроить свою жизнь, а вторыя полагаютъ, что человѣкъ есть полный господинъ природы, можетъ устроиться, какъ онъ хочетъ. «Одни представляли элемента порядка и дисциплины, элемента статическій, другія — элементъ прогресса и движенія, элементъ динампческій. Развитіе однихъ совпадало съ развитіеыъ дисциплинарныхъначалъвъ самомъ обществѣ, съ закрѣпленіемъ въ жизни выработавшихся формъ; развитіе другихъ сопровождало обповленіе и усовершенствованіе отжившихъ формъ> (IV). Яитѣ, ни другія ученія, взятыя въ своей исключительности, не выдерживаютъ критики ни съ практической, ни съ теоретической точки зрѣнія. Дисциплина или порядокъ не составляютъ сами по себѣ цѣли общества, но безъ дисциплины обойтись Соч. П. К. МП лг АІІ ЯОВСКАГО, Т. IV. невозможно. Далѣе, человѣкъ не есть безличный рабъ природы, но н не есть полный ея господинъ; природа ставитъ извѣстныя границы его дѣятельности, но онъ имѣета возможность до извѣстной степени раздвигать эти границы. Вслѣдствіе этого теперь настоитъ надобность въ доктринѣ, которая была бы равно далека отъ крайностей фаталистическихъ и соціалистическихъ системъ. Задатки такой доктрины уже существуютъ. Въ основаніи всего этого лежитъ совершенпо вѣрная мысль. Но должно сожалѣть, что г. Жуковскій, позаимствовавъ у Конта примѣаеніе къ соціологіи терминовъ «статика» и <динамика» и соотносящееся сюда противоположѳніе идей порядка и прогресса, не усвоилъ себѣ ихъ философскаго значенія. Подъ порядкамъ г. Жуковскій, разумѣетъ исключительно дисциплину, т.-е. государственно - полицейское начало, тогда какъ Еонтъ называлъ норядкомъ вообще состояніе обществе нныхъ отношеній въ данный момента, абстрагируя при этомъ элементъ поступательнаго движенія, всегда въ извѣстной мѣрѣ имѣющаго мѣсто. Должно также сожалѣть, что г. Жуковскій совершенно произвольно употребляетъ выраженія «фаталистический и «соціалистнческій». Если первое въ томъ смыслѣ, въ какомъ понимаетъ дѣло г. Жуковскій, до извѣстной степени приближенія соотвѣтствуетъ своему назначенію, то второе въ дальвѣйіпемъ изложеніи его рѣшительно запутываетъ. Мы думаемъ даже, что самый принципъ классификаціи политическихъ ученій, принятый г. Жуковскимъ, имѣета весьма важныя теоретическія и практическія неудобства, которыя и заставляюта автора постоянно измѣнять ему. Вышеприведенное излагается г. Жуковскимъ въ предисловіи. Во введеніи онъ снова возвращается къ классификаціи и послѣдовательной смѣнѣ политическихъ ученій и говоритъ объ этихъ вещахъ нѣсколько подробнѣе. Тута онъ приходить къ слѣдующимъ тремъ воззрѣніямъ на общество: <Первое. въ силу котораго человѣкъ призвавалсянеспособнымъ самъ собою различать доброе отъ злого и законодательство считалось даннымъ ему извнѣ. Второе, въ силу котораго законадательство считалось выраженіемъ врожденныхъ человѣку отъ самой природы основныхъ нравилъ нравственности; и третье, въ силу котораго законодательство и рѣшенія человѣка о добромъ и зломъ признавались результатомъ человѣческаго опыта о полезномъ и вредномъ» (16). Отдавая должную справедливость этой мысли автйра, мы должны однако замѣтить, что на этомъ пунктѣ — одномъ изъ основныхъ —до высоты его воззрѣній подняться даже бѣдной теперешней журналистикѣ не предстоита особенныхъ 6
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4