155 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 156 тѣмъ, самой теоріи цѣнности, которая положена Рикардо въ основаніп распредѣленія, то эта теорія дана нмъ, конечно, только въ однѣхъ общихъ чертахъ и въ нѣкоторыхъ случаяхъ ограничивается одними довольно неопредѣленными намеками. Самое ностроеніе этой теорін не можетъ быть названо иначе, какъ гипотетическнмъ, такъ что все зданіе, построенное Рикардо, является, конечно, только гипотезой, нерѣдко недосказанной, недовершенной. Этотъ гипотетическій характеръ она должна была сохранить и въ нашеыъ изложеши, но я старался, насколько это было возможно, въ видахъ большей оиредѣленности, въ своемъ изложенін не только повторить сказанное у самаго Рикардо, но п иред- ■ставнть читателю непосредственные результаты системы. Въ этихъ видахъ я долженъ былъ вводить въ пзложеніе иногда довольно пространные нримѣры и дѣлать частыя отступленія отъ буквальная нзложенія текста. Въ этнхъ же видахъ и еще болѣе въ видахъ того важнаго значенія, которое нмѣетъ во всемъ направленіп экономистовъ теорія цѣнности Рикардо, я счелъ нужнымъ придать ея положеніямъ, гдѣ это было возможно, аналитическое выраженіе. Читатель, недовольный такимъ пріемомъ, пусть постарается составить себѣ ясное понятіе о предметѣ, не останавливаясь надъ математическими выраженіями. Читателю же болѣе терпѣлнвому я долженъ сказать, что формулы, имъ встрѣченныя, должны составлять только точныя выраженія главнѣйшихъ положеній самого Рнкардо, вѣрность которыхъ остается на его ответственности, выраженія, построенныя большею частью на основаніи данныхъ имъ же самимъ численныхъ примѣровъ. На приведенные же мною лично разсчеты въ подтвержденіе соображеній, вытекающихъ изъ основныхъ положеній системы, онъ долженъ смотрѣть какъ на разсчеты чисто иримѣрные» (389). Нѣкоторый нѣмецъ перевелъ нѣкоторую современную нѣмецкую барабанно-патріотическую пѣсню не только на множество ■ живыхъ языковъ, но и на многіе мертвые, изобразидъ ее по-санскритски, изобразилъее іероглифами и т. д. Для этой операціи очевидно потребовалась такая основательность и ученость, передъ которою совершенно меркнетъ ученость, потребная для перевода какой-нибудь экономической теоріи на математическій языкъ. И тѣмъ не менѣе это нѣмецъ совершенно неосновательный. Спрашивается, зачѣмъ онъ продѣлалъ свою штуку? Въ переводѣ пѣсня по всей вѣроятности значительно утратила свой букетъ и свои достоинства, если таковыя были; написанная по-санскритски или по-китайски, пѣсня, разумѣется, доступна гораздо меньшему числу людей, чѣмъ по-немѣцки... Но всѣ эти соображенія о результатѣ труда были очевидно далеки отъ слишкомъ основательнаго и потому самому совершенно неосновательнаго нѣмца. Ему просто доставлялъ удовольствіе самый процессъ перевода, его влекла единственно наклонность къ ученымъ упражненіямъ, единственно трудолюбіе, и вопросъ цѣдесообразности ни разу передъ нимъ не поднимался... Г. Жуковскій напомнить намъэтого неосновательно-основательнаго нѣмца. Теорія Рикардо, какъ была, такъ и осталась, безъ всякаго опредѣленнаго критическаго освѣщенія; обѣщалъ г. Жуковскій, обѣщалъ торжественно, что при помощи его математическихъ операцій въ теоріи Рикардо «гипотетическое рѣзко отдѣлится отъ доказаннаго», а теперь объясняете, что свой «гипотетнческій характеръ она должна была сохранить и въ его изложеніи». Вопросъ о томъ, что въ этой теоріи вѣрнаго и невѣрнаго, гипотетическаго и доказаннаго, остается открытымъ; только въ новомъ изложеніи г. Жуковскаго ее понимать можетъ только человѣкъ, знакомый съ санскритскимъ... то бишь съ языкомъ высшей математики. Такимъ образомъ, дѣятельность г. Жуковскаго, выигрывая въ основательности, теряетъ значительную долю своей полезности. Общество терпитъ очевидный ущербъ, получая вмѣсто прежнихъ, не менѣе основательныхъ, но общедоступпыхъ статей г. Жуковскаго, математическія упражненія и ненужный, и безцѣльныя, и большинству, разумѣется, недоступныя. Если же г. Жуковскій находитъ нужнымъ и возможнымъ высоко цѣнить свой трудъ и толковать по поводу его о реформѣ въ наукѣ и новомъ методѣ, то это потому, что онъ, вслѣдствіе своего трудолюбія, склоненъ придавать топтанію на мѣстѣ, если таковое совершается съ какими-нибудь выкрутасами, такое важное значеніе, какого оно отнюдь имѣть не можетъ. Но—скажетъ, можетъ быть, читатель — если изложить излагаемое г. Жуковскимъ иначе нельзя, какъ тѣмъ, дѣйствительно для огромнаго большинства затруднительнымъ способомъ, которымъ онъ это дѣлаетъ, то приходится примириться съ этимъ; приходится или приняться за дифференціальпое и интегральное исчисленіе или отказаться отъ удовлетворительнаго пониманія тѣхъ вопросовъ, которые разбираются г. Жуковскимъ. Противъ занятій высшею математикою мы, разумѣется, ничего не имѣемъ далее если бы она и не могла—что въ дѣйствительнооти и есть—играть въ соціологіи сколько-нибудь важную роль. Но намъ показалось, насколько наши свѣдѣнія то дозволяли, что г. Жуковскій могъ бы выразить то же самое въ гораздо болѣе простой и скромной формѣ. Мы призадумались даже о тѣхъ четырехъ правилахъ ариѳметики, который, во времена буйства и неосновательности нашей журналистики, считались математическими операціями, вполнѣ достаточными для измѣренія подлежащихъ изміірѳнію сторонъ явденій экономической жизни. Однако мы не осмѣлилнсь рѣшить этотъ любопытный вопросъ собственными силами и обратились къ одному пріятелю, болѣе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4