149 О ЛИТЕРАТУРНОЙ ДѢЯТЕЛЬНОСТИ Ю. Т. ЖУКОВСКАГО. денія» (представляющая, впрочемъ, передѣлку статьи Космоса <Законъ сохранѳнія силы въ его примѣненіп къ нравственному быту»; главы IV и Т въ Исторіи политической литературы также перепечатаны изъ «Космоса»). Статья начинается съ того, что г. Жуковскій по вопросу народонаселенія не согласенъ ни съ Мальтусомъ, ни съ соціалистами. Въ концѣ концовъ онъ полагаетъ, что если въ болѣе или менѣе отдадаленномъ будущемъ земля и должна износиться, какъ изнашивается все на свѣтѣ, то въ настоящее время и Мальтусъ и соціалисты одинаково неправы въ томъ отношеніи, что желали уменьшенія плодовитости; въ настоящее время прироста населенія не только не страшенъ, но составляетъ задогъ дальнѣйшей цивилизаціи. Эта мысль не только не новая, но едва-ли не столь же старая, какъ сама теорія Мальтуса. Недавно одинъ нѣмецкій писатель кратко и энергически выразилъ эту мыслъ словами: <Іе шеііг Веѵо1кегип§, йевіо \ѵепі§ег ІІеЪегЪеѵбікегипд» (любопытно замѣтить, что и этотъ писатель и г. Жуковскій ставятъ вопросъ народонаселенія въ тѣснѣйшую зависимость отъ вопроса о путяхъ сообщенія). Оригинальность г. Жуковскаго состоитъ не въ основной мысли статьи, а въ средствахъ, съ которыми онъ къ ней подходить: онъ рѣшаетъ вопросъ народонаселенія отправляясь отъ закона сохраненія силы. Единовременно съ нервымъ нумеромъ «Вѣстника Европы» появилось въ газетахъ объявленіе о нредстоящемъ выходѣ спеціальнаго сочиненія г. Жуковскаго по теоріи свѣта. Это факта чрезвычайно характерный. Обыкновенно люди, задающіеся какимъ-нибудь широкимъ нланомъ, всю жизнь преслѣдуютъ свою задачу, по возможности сокращая свое пребываніе на промежуточныхъ станціяхъ. Г. Жуковскій ноступаетъ совершенно наоборотъ. Кажется, что можетъбыть привлекательнѣе задачи перестроить всю общественную науку при помощи математики и физики? И что можетъ быть громаднѣе этой задачи? Однако, г. Жуковскій не торопится, не особенно дорожитъ своею цѣлью и находитъ время для писанія спеціальныхъ сочиненій по физикѣ. Онъ откладываетъ исполненіе грандіознѣйшаго и привлекательнѣйшаго плана для забавы, потому что, само собою разумѣется, что сочиненіе его по теоріи свѣта не можетъ быть ни чѣмъ инымъ, какъ забавой: вѣдь съ физикой онъ какъ бы то ни было познакомился только надняхъ и ничего дѣйствительно цѣннаго дать въ этой области не можетъ. Г. Жуковскій и самъ, вѣроятно, понимаетъ,что плодъ, который онъ можетъ взрастить въ спеціальномъ сочиненіи по физикѣ, совершенно ничтоженъ въ сравнемало О прщфтся> йіте]#!.- ;в|пѢ^ совре^л ніи съ тѣмъ трудомъ, котор: положить на это дѣло, и такъ любитъ трудъ и такЪ суется плодами... Вотъ онъ менный писатель. Ноложителько'-ни'Зт одномъ нисателѣ съ болѣе или мен'% ""•^рупнымъ литературнымъ именемъ Яёк'от^аились такъ ясно печальный условія *а^ре^[- ваемаго обществомъ историческаго меащно та, какъ на г. Жуковскомъ. Несмотря на свои интегралы, съ высоты которыхъ онъ презрительно обзираетъ окрестность, онъ есть одинъ изъ полнѣйшихъ, наибодѣѳ типическихъ представителей этихъ окрестностей, ихъ духа и смысла или, вѣрнѣѳ, ихъ безсмыслія. Нри такихъ обстоятельствахъ г. Жуковскій могъ бы, повидимому, жить припѣваючи «среди долины ровныя на гладкой высотѣ»; могъ бы дѣлать свое дѣло безъ злобы и печали. Однако, этого нѣтъ. Даже въ своей «Исторіи политической литературы» г. Жуковскій не можетъ совершенно удержаться отъ злобы и печали, отъ нѣкотораго полемическаго задора, хотя, видимо, сдерживается. Много есть на это причинъ, большая часть которыхъ не укладывается въ рамки предлагаемой читателю замѣтки. Но одну общую причину изолированнаго положенія г. Жуковскаго, при всей его солидарности съ духомъ настоящаго времени, мы попробуемъ разсмотрѣть. Г. Жуковскій въ въ своей новой книгѣ неоднократно заявляетъ свое уваженіе къ «обобщеніямъ частнымъ, касающимся отдѣльныхъ группъ явленій, обобщеніямъ, которыя, конечно, не столь смѣлы и не даюта такой пищи ни воображенію, ни самолюбію (какъ какая-нибудь общая философская система), но зато построены на болѣе или меиѣе точныхъ и добросовѣстныхъ основаніяхъ»; онъ намекаетъ, что не боится упрековъ «въ отсутствіи даровитости и оригинальности, въ недостаткѣ творчества и геніальности, которой обладали старые писатели, даже въ отсутствіи опредѣленныхъ взглядовъ и убѣжденій»; онъ говоритъ, что нѣкоторыя обстоятельства «охладили въ писателяхъ охоту точно и ярко формулировать свои воззрѣнія и воспитали иной способъ, болѣе осторожный, при которомъ, примѣняясь къ умственному развитію общества, имѣется болѣе въ виду постепенное развитіе понятій, чѣмъ утвержденіе законченныхъ опредѣленныхъ воззрѣній». «Писатели съ громкимъ языкомъ, со смѣлыми теоріями —прибавляетъ г. Жуковскій —вышли изъ моды не потому только, что смѣлыя теоріи бываютъ большей частью лишены должной основательности, но потому также, что способъ ихъ вліянія на общество оказывался далеко не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4