139 СОЧИБЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 140 Мурашкино, Покровское-Ногавицыно, Покровское-Вадъ, Троицкоѳ-Ичалки, Бурцово, Сергачъ (нынѣ городъ), Кузминъ-Усадъ, Якшень, Знаменское-Котросъ, ПокровокоеПерегали, Уварове, Богородское-Кочюпово и др. (опять снпсхожденіе къ профапамъ); въ Теыниковскомъ — Новое Рожоствено » (<Вѣстяикъ Европы», № 1, стр. 10). Ужъ, разумѣется, вы не дождались бы отъ журналистики шестидесятыхъ годовъ такого подробнаго и обстоятельнаго цѳречисленіяимѣній боярина Бориса Ивановича Морозова. Самое большее, на что можно бы было въ тѣ времена разечитывать, это то, что писатель пересчиталъ бы про себя имѣнья боярина и сказалъ бы читателю, что было, дескать, у Бориса Ивановича столько-то ихъ. А еще вѣрнѣе, что писатель отдѣдался бы поверхностнымъ указаніемъ, что былъ, молъ, Борисъ Ивановичъ очень богата и было у него много деревень. Во всякомъ случаѣ ни о Лысковѣ, ни о Мурашкинѣ, ни о Едимановѣ вы въ тѣ времена не получили бы свѣдѣній. Сравните еще, напримѣръ, статьи М. Л. Михайлова о женщпнахъ съ обработкою того же сюжета г. Шашковымъ. Преимущества сюжета, новизны, таланта, мысли будута, конечно, на сторонѣ Михайлова; но зато какою массою фактовъ давптъ ваоъ г. Шашковъ. Сравните еще... Да что тутъ сравнивать; дѣдо ясное, что журналистика стала гораздо основательнѣе, обстоятедьнѣе и солиднѣе. И однако, читатель, несмотря на интегралы, несмотря на Лысково, Мурашкино и Едиманово, несмотря даже на г. Сѣченова, вы жалуетесь на журналистику. Бы вздыхаете по буйной и неосновательной журналистикѣ конца иятидесятыхъ и начала шестидесятыхъ годовъ. Вы ее, можетъ быть, переросли, вы можете найти въ ней бездну ошибокъ и увлеченій, разразить ея неосновательность и скороспѣлость, но въ то же самое время вы думаете про себя; ошибокъ не надо, основательность вещь хорошая, но если бы сюда чуточку стараго буйства... И сказать ли вамъ, многоуважаемый читатель, секрета не только вашъ, а и многихъ рецѳнзентовъ. Развертываете вы, напримѣръ, «Большого боярина» и видите: «Лысково, Мурашкино, Едиманово, Кузминъ - Усадъ, Покровское-Перегали»... Да, это основательная, солидная статья, рѣшаете вы, и переходите къ «студіи» г. Тургенена. Развертываете вы статью г. Жуковскаго, и видите интегралы. О, это бездна премудрости, это прекрасная статья, потому —интегралы. По эти интегралы вы все-таки благоразумно обходите и кладете книжку на полку. Признайтесь, что это такъ. Мы не требуемъ, чтобы вы сказали это откровенно въ кругу своихъ знакомыхъ или въ печати. Рецензентамъ нисколько не возбраняется обрушиться на насъ за это предположеніе, но въ душѣ они должны сознаться, что мы правы, что для нихъ интегралы г. Жукоізскаго зопі васгёз, саг регвоішѳ н'у іоисііе. Тѣмъ не менѣе солидность остается неприкосновенною. Кромѣ этой солидности, есть еще одна особенность, характерная для современной журналистики, именно тяготѣніе ея къ болѣе или менѣе отдаленному прошлому. Для раскапыванія старины у насъ существуютъ, во-первыхъ, спеціальныя пзданія, каковы Русская Старина, Русскій Архивъ. Для той лее цѣли существуютъ особые отдѣлы въ нѣкоторыхъ общихъ литературно-политическихъ журналахъ, какъ напримѣръ въ «Зарѣ». Кромѣ того раскапываніемъ старины систематически занимается <Вѣстникъ Европы» , въ лицѣ не только г. Забѣдина, а и гг. Пышна и Костомарова. Возьмите послѣднія статьи г. Скабичевскаго у насъ, возьмите всѣ новыя повѣсти, почти исключительно заимствующія свои сюжеты изъ нашего общественнаго движенія пятидесятыхъ- шестидесятыхъ годовъ, —вездѣ вы наткнетесь на пережитое, а не на переживаемое. Мы не имѣемъ въ виду относительной цѣнности этихъ литературныхъ явденій. Есть, конечно, огромная разница между появленіемъ въ общемъ журнадѣ Большого борина ХТПвѣка во всей его неприкосновенности, съ массою сырого матеріала, доставляемаго спеціальными изданіями въ родѣ «Русскаго Архива»,; и наконецъ статьями, нанримѣръ, г. Скабичевскаго. Но мы указываемъ только на тяготѣніе журналистики къ жизни ирошедшаго вообще. И дѣйствительно, никогда мы не экенлоатировали такъ своего прошлаго, какъ нынѣ: то мы выносимъ его въ журналистику прямо сырьемъ, то беремъ изъ него канву для романовъ и драматическихъ произведеній, то пытаемся подвести ему итоги, изучаемъ то ХТП вѣкъ, то ХѴІП, то александровскую эпоху, то сороковые года, то конецъ пятидесятыхъ и начало шестидесятыхъ. Ничего подобнаго, въ такнхъ размѣрахъ, мы въ прежнее время не видали. Прежняя журналистика не только абсолютно менѣе удѣляда вниманія прошлому, т.-е. давала меньше статей и сырого матеріала въ этомъ направленіи; изменилась самая пропорція вниманія къ прошедшему съ одной стороны, —и къ настоящему и будущему съ другой. Мало того, если журналистика шестидесятыхъ годовъ поднималась иногда къ очень отдаленному прошедшему, то не ради этого прошедшаго ап шкі йіг зісЬ, а съ цѣлью выставить на видъ какую-нибудь философскую идею, имѣю-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4