119 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 120 науки, на подобіе аѳинскаго храма богу невѣдомому. А это тѣмъ печальнѣѳ, что въ ближайшую связь съ этимъ невѣдѣніемъ и вхожденіемъ въ моду позитивизма редакція «Космоса» ставить существованіе у насъ «полупросвѣщенныхъ резонеровъ», «наивныхъ бодтуновъ на политическія темы», которые, правда, только смѣшны почтенной рѳдакціи «Космоса», но которые въ то же время <въ тягость своему родному брату», которые суть < враги обществу, Каины, его лучшихъ дней», которыхъ, наконецъ, по нѣсколько фантастическому предположенію редакціи3 «не родила бы родная мать, если бы она могла ясно видѣть дѣло, которое они дѣлаютъ» (Всѣ эти выраженія заимствованы мною пзъ того же предисловія къ статьѣ « Рикардо и его теорія цѣнности» ) . Въ чемъ же, однако, дѣло, и что скрывается подъ этою, черезъ-чуръ уже таинственною, мантіею олимпійскаго величія? Въ чемъ состоять тѣ «дѣтскія мысли на счетъ сближенія нравственнаго знанія съ точными пріемами изслѣдованія», которыя высказывалъ Контъ, и въ чемъ не дѣтскія мысли, коихъ на этотъ счетъ держится редакція «Космоса»? Начнемъ съ послѣднихъ. «Космосъ» полагаетъ. что всякая отрасль знанія начинаетъ свои изслѣдованія при помощи методовъ болѣе или менѣе грубыхъ, несовершенныхъ — словомъ, «ограничивается общими способами врожденнаго глазомѣра>. Но наступаетъ, наконецъ, для науки такой моментъ, когда ей приходится прибѣгнуть къ <вооруженнымъ пріемамъ изсдѣдованія>, каковые пріемы сводятся къ математическому анализу явленій. Нравственный и политическія науки находятся донынѣ на ступени «способа глазомѣра», но способу этому наступаетъ конецъ и въ этой области. Такъ, въ наукѣ экономической —экономисты и соціалисты исчерпали всѣ средства, какія можетъ дать ■сиособъ глазомѣра, и потому наукѣ приходится «выбирать между празднымъ перебалтывавіемъ стараго или пріемомъ новыхъ методовъ». Такимъ образомъ, « Космосъ > сводить всѣ методы изученія явленій къ двумъ: къ «способу врожденнаго глазомѣра» и къ математическому методу, оставляя неразъясненнымъ, въ чемъ именно тотъ и другой состоятъ. Подъ «способами врожденняго глазомѣра». очевидно, слѣдуетъ разумѣть вещи весьма и весьма различной научной цѣнности. Допустимъ, что упоминаемый, хотя и неразъясняемый «Космосомъ» математическій методъ есть нѣчто опредѣленное и для нсѣхъ наукъ въ извѣстномъ моментѣ развитія обязательное. Но біологія и нравственныя. и политическія науки, до сихъ поръ въ этотъ моментъ не вступавшія, прошли однако, не мало ступеней, существенно различныхъ. Сравнительно анатомическая точка зрѣнія, вивисекціи, микроскопъ, химическій анализъ —не суть ли это все ступени «способа врожденнаго глазомѣра» въ біологіи? Съ другой стороны, пиѳагорейцы совали математику всюду; знаменитый, хотя слшпкомъ часто страдавшій бѣлою горячкою Эдгаръ Поэ сопрягалъ математику съ поэзіей; Мальтусъ выразилъ важный соціологическій законъ двумя пропорціями. Но былъ ли въ этихъ случаяхъ прилагаемъ таинственно рекомендуемый «Космосомъ» математическій методъ, и если былъ, то вѣрно ли? «Космосъ» даже и не говорить о методѣ, а разсказываетъ, что есть, де, способы врожденнаго глазомѣра, а есть и болѣе вооруженные пріемы, пріемы математическіе. Въ виду этого тумана, читателю поневолѣ должны прійти въ голову вопросы: да на сколько же приложеніе математики къ высшимъ наукамъ гарантируетъ насъ отъ ошибокъ, свойственныхъ «врожденному глазомѣру»? Какимъ образомъ это приложеніе должно происходить? Правда, «Космосъ» даетъ примѣры этого приложенія, и именно къ теоріи цѣнности и къ вопросу народонаселенія. Но примѣры эти не только ничего не объясняютъ, а, какъ увидимъ, напускаютъ туману еще пущаго. Я сказалъ, что біологія не вступала въ моментъ «вооруженныхъ пріемовъ», и прибавлю теперь, что она въ него и не можетъ вступить, если подъ вооруженными пріемами» разумѣть математическій анализъ. «Космосъ» смотритъ на это дѣло иначе. «Въ настоящее время —говорится въ томъ же курьезномъ предисловіи —всѣ болѣе разработанныя отрасли знанія или вступили въ прямой союзъ съ высшими способами анализа, или стремятся къ тому, и только развѣ въ нашей литературѣ можно встрѣтить такія ■ мнѣнія, по которымъ, чѣмъ сложнѣе наука, тѣмъ менѣе она нуждается въ совершенныхъ методахъ, въ доказательство чего и указывается на физіологію и химію, не имѣющихъ будто бы никакого касательства къ математикѣ. Но такія наивныя вещи возможны развѣ въ нашей литературѣ. Сами фйзіодоги очень хорошо знаютъ, что тѣ отдѣлы физіологіи, которые болѣе другихъ разработаны, какъ, напримѣръ, физіологія, зрѣнія всѣ основаны на математикѣ». Мнѣ пріятно заявить, что почтенный авторъ, столь мальтретируя литературу, къ которой принадлежитъ самъ, дѣлаетъ ошибокъ почти столько же, сколько говорить словъ. Конечно, было бы нелѣпо утверждать, ■ что сложнѣйшія науки не нуждаются въ совершенныхъ методахъ. Но во-первыхъ, никто этого въ нашей литературѣ и не утверждалъ, не утверждали, по крайней мѣрѣ, тѣ, въ кого
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4