103 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 104 лямъ Эдинбурга не особенно основательно. Развѣ, можетъ быть, и Милля обличить въ недостаткѣ натріотизма? Но не съ однимъ Миллемъ придется это сдѣлать. Льюисъ, напримѣръ, въ своей исторіи философіи воздаетъ должную дань почтенія и удивленія генію Юма, но въ концѣ концовъ открыто становится въ ряды нозитивистовъ и приносить Конту дань уваженія еще большую. Насколько я могу судить о философіи Юма, я думаю, что къ Конту могутъ быть по малой мѣргь примѣнены уже цитированныя мною слова его противника, Спенсера, именно, что «вмѣсто смутной и неопредѣленной идеи, Контъ далъ міру идею опредѣленную и въ высокой степени выработанную >. Приведенныя слова Гексли вызвали отвѣтъ Конгрева. Это, какъ уже сказано, суздалепъ, то-есть человѣкъ, могущій сослужить пріятелю службу только на манеръ прославленнаго мѳдвѣдя, слишкомъ неразумно отгонявшаог мухъ отъ лица человѣка. Его статью, уснащенную примѣчаніями редакціи «Космоса», мы обойдемъ совсѣмъ, какъ незаслуживающую никакого вниманія. Справедливость требуетъ, однако, сказать, что статья положительнаго суздальца Конгрева, по своему сдержанному и приличному тону, составляетъ рѣзкій контрастъ съ энергическими, хотя довольно безтолковыми, восклицательно-препинательнаго свойства примѣчаніями отрицательныхъ суздальцевъ—редакціи «Космоса». Отвѣтъ Гбксли Конгреву начинается очень игриво. Гёксли вспоминаетъ о томъ времени, когда онъ впервые сталъ читать Копта, съ разными шуточками и прибауточками. Но оставляя въ сторонѣ вопросъ о степени остроумія этихъ шуточекъ и прибауточекъ, мы съ сожалѣніемъ должны сказать, что здѣсь же Гёксли дѣлаетъ первый шагъ на скользкомъ пути суздальской критики. Передо мной лежитъ книга нѣкоего Пуату «Ьез рЫІоаорЬез ітапдаіз сопіешрогаіпз еі; Іеигз зузіётез геіі^ісих» (Рагіз, 1864); книжка очень поверхностная и написанная въ защиту началъ, нынѣ выживающихъ свои предпослѣдніе дни въ Римѣ. И, однако, этотъ Пуату обнаруживаетъ въ своихъ сужденіяхъ о позитивизмѣ гораздо менѣе суздальства, чѣмъ Гёксли. Онъ говорить, напримѣръ: «Положительная или позитивная философія прошла нѣсколько фазпзовъ. Сначала она желала ни болѣе, ни менѣе, какъ реорганизировать всѣ науки и создать новую, верховную науку—науку соціальную. Но скоро основатель позитивизма не удовлетворился этою цѣлью, его соблазнила роль пророка; онъ выдумалъ позитивную религію, провозгласилъ ея догматы и составилъ катехизисъ. Наконѳцъ, —и этотъ третій періодъ продолжается до сихъ поръ, —позитивная философія благоразумно отказалась отъ этихъ гордыхъ претензій и обратилась просто въ научную форму скептицизма» (йеѵіпі ггае- &гте ваѵаійе сіи зсеріісізше) (85). Это очень неглубокое сужденіе, но не суздальское: авторъ не свалилъ въ одну кучу все г что обыкновенно называется позитивизмомъ,а усмотрѣлъ въ немъ вещи, между собою очень различныя. Передо мною лежитъ другая книга, извѣстная книга Луи Рейбо о «современныхъ реформаторахъ». Въ ней я читаю: «Философія Конта —философія только по имени. Это просто механическій переходъ отъ геометріи, черезъ -физику и химію, къ человѣку и человѣчеству. Здѣсь все автоматично и искусственно. Нѣсколько позже Контъ обратился, онъ имѣлъ видѣніе, какъ Павелъ на дорогѣ въ Дамаскъ, онъ проникся религіознымъ чувствомъ и возвратился къ идеямъ догмы и культа. Но и здѣсь его преслѣдуетъ гордость. Онъ хочетъ создать нѣчто новое вмѣсто того, чтобы довольствоваться готовымъ. Печальное извращеніе мысли, оправдываемое только болѣзненнымъ состояніемъ мозга>. Это тоже не особенно глубоко, но суздальства здѣсь всетаки меньше, чѣмъ у Гёксли. Гёксли и не думаетъ различать «нозитивистовъ» и «контистовъ», первую половину дѣятельности Конта и вторую. Глумясь надъ намѣреніемъ Копта «гёог§ашзег, запз Юіеи пі гоі, раг 1е сиііе вузіёшаіідие (1е ГПитанНё» —разрушенное зданіе современнаго общества » Т Гёксли нисколько не обращаетъ вниманія на то, что значительнѣйшая вліятельнѣішая часть позитивистовъ, учениковъ Конта, не имѣетъ ничего общаго съ его культомъ человѣчества. Это, очевидно, тотъ самый суздальскій критический пріемъ, который былъ недавно въ такомъ ходу у нашихъ отечественныхъ суздальцевъ —романистовъ и публицистовъ. Къ этому именно пріему должны быть отнесены слова редакціи «Космоса»: «благодаря ему, у насъ затаптывались мысли самыя здравыя, начинанія самыя благія и люди, наиболѣе искренніе, наиболѣе проникнутые желаніемъ добра и истинной пользы, столь легко смѣшивались въ одинъ разрядъ съ площадными повѣсами» (№ 2. Предисловіе редакціи къ статьѣ «Рикардо и теорія цѣнности»). А тотъ украдкою киваетъ на Петра. Но, можетъ быть, Гёксли не зналъ, что позитивисты распадаются на два лагеря и что Контъ въ послѣдніе годы своей жизни находился въ состояніи полной невмѣняемости? Нѣтъ, Гёксяли это зналъ, потому что онъ говорить, что читалъ книгу Литтре въ которой имѣется подробное изложеніе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4