101 СУЗДАЛЬЦЫ И СУЗДАЛЬСКАЯ КРИТИКА. 102 ванія, которое я вмѣстѣ съ многими учеными считаю вѣрнымъ, названіе новой философш, архіепископъ начинаете свою рѣчь отождествденіемъ этой новой философы съ положительной фидософіей Огюста Копта (на котораго онъ смотритъ, какъ па основателя ея) и затѣмъ сильно нападаетъ на этого философа и па его ученія. Пусть почтенный прелатъ сокрушаетъ Огюста Конта тяжестью своей діадектики и разрываетъ его на куски какъ новаго Агага; я не буду пытаться остановить его руку. Когда я изучалъ характеристическія черты положительной философіи, то нашелъ въ ней весьма мало, я могу даже сказать рѣшительно ничего такого, что имѣло бы какую-нибудь научную цѣнность, и, взамѣпъ того, нашелъ много особенностей, столь же противныхъ самой сущности науки, какъ и все, что есть противонаучиаго въ католическомъ ультрамонтапствѣ. Вообще философію ОгюстаКонта, мнѣ кажется, можно охарактеризовать практически, назвавши ее католицизмомъ безъ христіанства. Но что можетъ быть общаго между философіей Огюста Конта и новой фшософгей, какъ ее опредѣляетъ архіепископъ въ слѣдующемъ мѣстѣ своей рѣчи (слѣдуетъ характеристика «новой философіи>, сдѣланная архіепископомъ йоркскимъ и приведенная у насъ выше, въ замѣткѣ г. Г. В.). Въ этомъ отрывкѣ дѣйствительпо указаны черты, которыя могутъ характеризовать духъ новой философіи, если разумѣть подъ этимъ словомъ духъ новой науки; но я не могу не удивляться, когда подумаю, что образованное и ученое общество Эдинбурга могло безъ малѣйшаго протеста слушать, что основателемъ этихъ ученій называютъ Огюста Конта. Никто не обвинить шотландцевъ въ томъ, что они вообще забываютъ своихъ національныхъ знаменитостей, но тѣнь Давида Юма не должна ли была задрожать во гробѣ, когда въ четырехъ шагахъ отъ дома, въ которомъ онъ жилъ, вы могли слушать безъ выраженія ропота, какъ его характеристическія доктрины приписываются французскому писателю, который жилъ 60 лѣтъ спустя и тяжелый и многословный сочиненія котораго такъ мало напомииаютъ силу мысли и удивительную точность слога того, котораго я не боюсь назвать превосходнѣйшимъ мыслителемъ ХТШвѣка, хотя этотъ вѣкъ произвелъ и Канта?» («Космосъ», № 2, стр. 962 и слѣд.). Спрашивается теперь, съ чего архіепископъ йоркскій взялъ, что указанный имъ доктрины, которыя Гёксли признаетъ основаніями «новой философіи», принадлежать Копту. Положимъ, что архіепископъ грубо заблуждается, указывая на Конта, какъ на основателя этихъ доктринъ, или отдавая ихъ ему въ исключительное владѣніе. Но вѣдь какое-нибудь основаніе архіепископъ имѣлъ же, и основаніе это, безъ сомнѣнія, было очень основательное: архіепископъ, безъ сомнѣнія, просто изложилъ общую часть ученія Конта, какъ попялъ ее при чтеніи сочиненій Конта. Гёксли и не отрицаетъ, чтобы нѣчто, близко подходящее къ его новой философіи, не находилось въ сочпненіяхъ Конта. Онъ только возмущается тѣмъ, что. забыто право первородства Юма. Итакъ, существенные элементы «новой философіи» у Конта изложены, допустимъ даже, что они завалены кучей несообразностей, допустимъ, что Контъ ихъ просто выписалъ у Юма; а Гёксли, какъ видно изъ его отвѣта Конгреву, не думаетъ уличать Конта въ заимствовапіи у Юма и дѣлаетъ даже предположеніе, что Контъ Юма и не читалъ. Но если такъ и если духъ новой философіи есть духъ новой науки, то какой смыслъ имѣетъ заявленіе Гёксли, что онъ не нашелъ у Конта рѣшительно ничего такого, что имѣло бы научную цѣпность? Вопросъ этотъ мы, впрочемъ, задаемъ только мимоходомъ и большой важности ему не придаемъ, какъ не придавалъ вѣроятно особеннаго значенія и Гёксли своей первой внезапной выдазкѣ противъ Конта. Что касается до филіаціи идей положительной философіи, я говоридъ объ этомъ выше. Вопросъ о спеціальныхъ отношеніяхъ философіи Юма къ философіи Копта я не могу рѣшить собственными силами, такъ какъ знакомъ съ сочиненіями Юма изъ вторыхъ рукъ. Но, признавая себя въ этомъ дѣдѣ судьей не комиетентнымъ, я, однако, оставляю за собой право выбрать себѣ судью компетентнаго. Я выбираю Милдя, авторитета котораго въ дѣдѣ философіи стоить безспорно выше авторитета Гёксли. У Милдя же я читаю сдѣдующее. Отмѣтивъ Бэкона, Декарта и особенно Ньютона, какъ близко нодошедшихъ, въ бодѣе отдаденныя времена, къ уразумѣнію основной доктрины положительной философіи, Милль говорить, что «во всей своей общности она была впервые схвачена Юмомь, который забѣжалъ пѣскодько дадѣе Копта», именно, отрицая не только возможность познапія, а и самое существованіе причинь и сущностей. «Между прямыми наследниками Юма, говорить далѣе Милль, писатель, наилучше издожившій и защищавшій основную доктрину Конта, есть докторъ Томасъ Вроунь. Доктрина и духъ философіи Вроуна вподнѣ позитивны, и нѣтъ лучшаго приготовленія къ позитивизму, какъ первая часть его лекцій» («А. Сопгіе еѣ 1е розШѵівте», 9). Кажется, ясно, что, по Мидлю, по крайней мѣрѣ, патріотическое воззвапіе Гёксли къ жите4*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4