СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЛЛОВСЕАГО. Дѣятельность Конта относится къ первой нимъ, что для него дѣйствительно должно половинѣ нашего вѣка: родился онъ въ быть все равно, существуютъ эти вещи или 1798 году, умеръ въ 1857, первое сочине- нѣтъ». — И не только съ практическою ніе его «Ріап йев Ігаѵаих пёсеззаігез роиг жизнью такъ рѣзко и безповоротно разоІ ю вй і а геог§аш8ег 1а аосібіё» напечатано въ 1822 году, послѣднее «ЗуаѣЬёзе зиЬіееІіѵе ои 8у8Іёше Шіѵегзеісіев Сопсерііопз ргорге аГЕіаѣ Когшаі гіе Гііитапііё» —въ 1856 году. Въто время, когда началась и ясно обозначилась философская карьера Конта, Европа въ умственномъ отношепіи представляла въ высшей степени пеструю, разношерстную картину. Слабые остатки философіи XVIII вѣка и католическая реакція де-Местра и Бональда, положительная наука и Священный Союзъ; доктринеры и нѣмецкій «Зіигт шісі Вгап§ РегіосІѳ>; Гегель и соціалисты; промышленность и Кузенъ съ братіею, —все это рвало на клочки умственный силы, тянуло ихъ въ разныя стороны и мутило старую Европу, собиравшуюся отдохнуть послѣ великаго погрома революціи и имперіи. Надъ всею этою пестротой царила одна глубокая, коренная рознь, рознь практической дѣятельности и теоретической, жизни и науки. Разразилась іюльская революція. Одинъ изъ друзей Гёте бѣжитъ къ великому псэту поговорить объ этомъ вопросѣ дпя. Поэтъ-натуралистъ встрѣчаетъ . его словами; «Ну, что вы думаете объ этомъ великомъ событіи? Изверженіе вулкана произошло; все въ огнѣ, и теперь ужъ не можѳтъ быть и рѣчи о сдѣлкахъ». Разговоръ продолжается въ томъ же тонѣ, но черезъ нѣсколько минутъ оказывается, что Гёте говоритъ не объ < этихъ людяхъ», а о знаменитомъ спорѣ между Кювье и Жоффруа де-Сентъ-Илеромъ, происходившемъ во французской академіи, по вопросу объ измѣняемости видовъ, за нѣсколько дней до революціи. —Гегель доказываем, что все истинное въ идеѣ истинно и объективно. На это ему замѣтили, что не все равно имѣтъ тысячу долларовъ или думать, что имѣешь ихъ. Гегель презрительно отвѣтилъ на счетъ долларовъ, что «сіагап іві рііііозорііізеіі пісМз ш егкеппеп», Развивая свое знаменитое положеніе, что бытіе и небытіе тождественны, тотъ же Гегель задаетъ себѣ вопросъ: все ли равно, что мой домъ существуетъ и не существуем, что существуетъ воздухъ и не существуетъ? и т. п. И отвѣчаетъ такъ: «Въ этихъ примѣрахъ подразумѣваются частныя цѣли, напримѣръ, полезность, п на основаніи этихъ частныхъ цѣлей спрашивается: все ли мнѣ равно, существуютъ ли извѣстныя полезныя вещи или нѣтъ? Но философія есть именно такое ученіе, которое должно освободить человѣка отъ безчисленнаго множества конечныхъ стремленій и цѣлей и сдѣлать его настолько равнодушнымъ' къ шлась тогдашняяфилософія.Она и науки знать не хотѣла, и въ лицѣ Шеллинга и Гегеля аиплодировала Гётеву возстанію противъ Ньютоновой теоріи цвѣтовъ. А Гете, въ подтвержденіе своихъ доводовъ, аргументировалъ, между прочимъ, такимъ образомъ: «Какъ-будто что-нибудь существуетъ только, когда это можно доказать математически. Глупо было бы, если бы кто-нибудь не вѣрилъ любви своей возлюбленной, потому что она не можетъ доказать ее по математикѣ». Поэзія, въ свою очередь, обращалась съ такими репримандами, напримѣръ, въ лицѣ Шиллера къ астрономіи: 8сЬ"ѵѵаІ2в1; пііг пісЪі зо ѵіѳі ѵоп КеЬеШеекеп ипі Воппвп! Із4 (Ііе Каіиг пиг ^гоззѳ, лѵѳіі зіе ги гаЫеп еисЬ діЫ? Еиег СгѳдепкЫікі із(; (іег егЬаЪѳпзѣе ігсііісіі іт Каите; АЪег, Ргеипйе, іт Еаит тіѵоЪпі сіаз ВгЬаЪѳпе пісЬі! Въ сферѣ практнческихъ вопросовъ шла та же всесторонняя грызня, хотя время это можетъ быть названо временемъ единовременнаго существованія, въ политикѣ, въ наукѣ, въ философіи, молочныхъ зубовъ и гнилыхъ зубовъ мудрости. Одни элементы, какъ католицизмъ де-Местра, нѣмецкая метафизика, доживая свои нослѣдніе дни, напрягали, всѣ силы и достигали предсмертно колоссальнаго развитія. Другіе, какъ соціализмъ, только прорѣзывались и принимали колоссальные размѣры по своей молодости, не заботясь о томъ, что въ нихъ можетъ быть подрублено положительною наукою и практическою жизнью. Контъ былъ пораженъ этой умственною анархіею. Я не говорю, чтобы онъ обратилъ особенное вниманіе именно на приведенные мною примѣры разладицы, случайно взятые изъ умственной жизни Германіи—съ этою жизнью Контъ былъ знакомъ весьма мало и то изъ вторыхъ рукъ. Но разладица носилась въ воздухѣ и такъ или иначе сказывалась вездѣ. Такая ужъ историческая станція была, станція на пути отъ 1789 къ 1848 и дальнѣйшимъ годамъ. Люди, расходившіеся въ своихъ теоретическихъ посылкахъ, приходили къ приблизительно одинаковымъ практическимъ результатамъ; люди, согласные въ исходномъ принципѣ, расходились на практикѣ. Въ историческую колесницу Европы впряглись лебедь, щука и ракъ. Въ области спеціально политическихъ вопросовъ свободно мыслящіе люди распадались на двѣ группы, какъ ихъ тогда называли, «критическую» и «органическую».
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4