87 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЛЛОВСКАГО. 88 можно было встрѣтить вездѣ, и въ настоящее время отрицаемыя только какою-нибудь горстью отсталыхъ метафизиковъ? Но если новая философія характеризуется только зтимъ, то гдѣ же разница между новѣйшимъ пантеизмомъ Фейербаха, матеріализмомъ, детерминизмомъ, нозитивизмомъ? Тѣнь Давида Юма, которая, по мнѣнію г. Гексли, должна содрогнуться при видѣ забвенія его заслугъ въ философіи, едва-ли можетъ себя чувствовать польщенною такимъ панегприкомъ. Юмъ сдѣлалъ больше, а главное нѣчто лучшее, и, если бы онъ очутился среди насъ, онъ, безъ сомнѣнія, весьма изумился бы тому, что послѣ ста лѣтъ изученія и прогресса, столь общія и ходячія идеи торжественно украшаются именемъ новой философіи. Но доиустимъ на мгповеніе, что въ этомъ дѣйствптѳльно состоитъ истинная философская система и что Юмъ открылъ ее, какъ Колумбъ Америку, хотя не трудно 5ыло бы показать, что она открыта уже Галилеемъ и во всякомъ случаѣ была защищаема Тюрго, Кантомъ, Дидро, Кондорсе, по крайней мѣрѣ такъ же хорошо, какъ и Юмомъ. Но должны ли опыты шотландскаго философа считаться неподвижнымъ и непогрѣшимымъ •евангеліемъ и не прибавили ли къ нему чего-нибудь работы нашего вѣка? Должно ли вычеркнуть труды Сенъ-Симона, Бэна, Милля, я не упоминаю о Контѣ, потому что г. Гёкслп утверждаетъ, что онъ не сдѣлалъ ничего новаго. Это весьма странное смѣшеніе неважныхъ общихъ идей съ вопросами о методѣ, составляющими настоящую область философіи. Въ виду такого совершеннаго незнакомства съ нсторіей философіи, въ виду этого записыванія въ счетъ Юму такихъ вещей, которыхъ не чуждъ и Аристотель, не имѣю ли я право сказать, что г. Гексли взялся не за свое дѣло. «III. Отсюда уже очевидно, что г. Гексли не въ состояніи оцѣнить роль положительной философіи. А потому и критика его ограничивается пріискиваніемъ въ шести толстыхъ томахъ курса Конта противорѣчій п частныхъ ошибокъ. Извѣстно, что критиковать философское сочиненіе и находить въ пемъ противорѣчія очень легко, когда въ ходъ пускается пріемъ, который столь часто употребляется г. Дюпанлу въ его многочислепныхъ брошюрахъ и который состоитъ въ выдергиваніи отдѣльныхъ фразъ и иришиваніи ихъ одну къ другой. Но даже и въ этомъ столь легко мъ дѣлѣ г. Гексли не обнаружилъ особеннаго искусства. Вотъ примѣръ. Онъ говорить, что достаточно самаго поверхностнаго знакомства съ физикой, чтобы видѣть, какъ скудны были знанія Конта п неудачы его оцѣнки; и въ доказательство онъ приводить, между прочимъ, его нападки на Юнга и Френеля за ихъ гипотезу эопра, составляющую «основаніе новѣйпіей физики». Но въ рѣчи его я нахожу слѣдующее мѣсто: <Если существуетъ физическая необходимость, то она состоитъ въ томъ, что камень, предоставленный самому себѣ, падаеть на землю. Но что въ сущности мы знаемъ и что моэюемъ знать объ этомъ послѣднемъ явленіи? Только то, что, по всеобщему человѣческому опыту, камни, поставленные въ извѣстныя условія, всегда падали на землю». Такимъ образомъ гипотеза тяготѣнія должна быть исключена, «какъ фантомъ, порожденный нашимъ собственнымъ воображеніемъ», а совершенно аналогичная гипотеза, объясняющая явленія свѣта, должна служить основаніемъ «новѣйшей фпзикѣ»! Можетъ ли далѣе этого простираться презрѣніе къ логикѣ и къ здравому смыслу? Такъ какъ г. Гёксли заводить здѣсь рѣчь о физическихь наукахъ и приглашаетъ всѣхъ математпковъ, физиковъ и проч. согласиться съ нимь, что книга Конта не имѣетъ никакого зааченія, то да позволено мнѣ будетъ сослаться на авторитетъ, котораго онъ, безъ сомнѣнія, отрицать не станетъ. «Намь хотѣлось бы,-—говорить Брьюстерь въ давно уже извѣстномъ трудѣ (ЕйішЪ. Е,еѵіе-№ 1838), —представить читателю нѣсколько образцовъ того способа, который г. Контъ употребляетъ для обработки этпхъ трудныхъ и представляющихь глубокій интересъ вопросовь, его простого, но сильнаго краснорѣчія, его высокой умственной силы, его исторической точности, безпристрастія его оцѣнокь, полнаго отсутствія личныхь и національныхь предразсудковъ. Читатель на каждомь шагу чувствуеть, что по лабиринту астрономическихъ открытій его ведетъ проводникъ надежный и искусный, самъ коротко знакомый со всѣми труднѣйшими мѣстами этого лабиринта. Философъ, состарѣвшійся на службѣ наукѣ, не можетъ желать имѣть лучшаго историка п цѣнителя». Я думаю, что въ физическихь наукахъ авторитетъ Врьюстера стоить по крайней мѣрѣ не ниже авторитета Гёксли. «Я не буду возражать на замѣчанія г. Гексли о Контовомъ законѣ трехь фазисовь и о его классификаціи наукъ, потому что замѣчанія эти и не новы, и основаны на соображеніяхь, въ высшей степени поверхностныхь. При томъ-же цѣль моя состоитъ не столько въ защитѣ позитивной философіи отъ нападокь англійскаго профессора, сколько вь указаніи, какъ мало онъ знакомь съ предметомъ, о которомь говорить. Истинная оригинальность философіи Конта заключается не столько въ доктринѣ, сколько вь методѣ-, новость ея главнѣйше заключается въ доказательствѣ того великаго факта, со-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4