1015 сочнненш н. к. михайловскаго. 1016 привѣтствовался, какъ «должѳнствовавшій ■спасти Россію отъ язвы пролетаріата и положить такія прочный основы нашему будущему хозяйственному и соціальному развитію, какихъ была лишена западная Европа>. Отъ этого ведикаго принципа Редакціонныя Комйссіи въ своихъ работахъ уклонились, и въ результатѣ мы имѣемъ настоящее положеніе вещей, настоятельно требующее податной и аграрной реформъ. €ъ такою постановкою и съ такимъ рѣшеніемъ вопроса «Русь» рѣшительно несогласна. Она не только не можетъ написать слова «великій нринципъ» безъ ироническихъ ковычекъ, но, совершенно забывая свою теорію <двухъ державъ», говорить устами г. Самарина: «Виѣсто того, чтобы научнымъ путемъ доказать справедливость принципа и возможность его осуществленія, ученый нрофессоръ довольствуется утвержденіемъ, что его точка зрѣнія согласна со взглядомъ правительства и что принципъ, изъ котораго онъ исходитъ, установленъ правительствомъ. Но правильно - ли поступаетъ нрофессоръ, перенося въ научную сферу подчиненіе авторитету правительственному, вполнѣ законное и умѣстное въ жизни, иначе сказать, правильно-ли авторитетомъ нравительственнымъ разрѣшать научные вопросы?! Конечно, неправильно. Но какъ всѳтаки далеко мы ушли отъ тѣхъ двухъ державъ, который однѣ высятся въ безбрежномъ морѣ русскаго небытія и единеніе которыхъ могло бы, кажется, такъ полно осуществиться въ практическомъ примѣненіи «великаго принципа»! Стало быть есть на Руси и кромѣ двухъ державъ нѣчто крѣпкое, авторитетное, и именно —наука! А наука въ окончательномъ выводѣ говоритъ вотъ что: «Итакъ, бытъ крестьянъ у насъ можетъ, а, слѣдовательно, и долженъ быть обезпеченъ не однимъ поземельнымъ надѣломъ, а надѣломъ и личнымъ трудомъ (курсивъ «Руси»), приложеннымъ частью къ .душевому надѣлу, частью къ землѣ, снимаемой въ аренду (курсивъ мой), частью къ промысламъ кустарнымъ и отхожимъ, частью къ торговлѣ и т. д.» Значить, господамъ помѣщикамъ арендаторы нужны, и въ этомъ состоитъ наука. Признаюсь, я никогда не слыхалъ объ такой наукѣ, которая ставила бы обработку арендованной земли, въ качествѣ самостоятельной отрасли производства, рядомъ съ -земледѣліемъ собственно и промыслами. Должно быть это и есть та самая русская наука, настоящая русская, которою славянофилы давно уже грозятся удивить Европу. Но какъ, однако, въ этой русской наукѣ .много «мекленбургскаго>!.. Довольно о «Руси». Николай Тургеневъ разсказываетъ въ своихъ извѣстныхъ мемуарахъ, что въ царствованіе Александра I ему приходилось вести горячіе споры объ относительномъ значеніи общей реформы и освобождѳнія крестьянъ. Находилось не малое, повидимому, число людей, требовавшихъ извѣстныхъ правъ для себя, для такъ называемаго «общества», но полагавшихъ при этомъ, что масса народа должна оставаться въ крѣпостномъ безправіи. Тургеневъ, какъ онъ самъ разсказываетъ, съ негодованіемъ возставалъ противъ такого рѣшенія, указывая на вѣроятныя возмутительныя послѣдствія реформы при такихъ условіяхъ. Онъ находилъ, что съ реформой надо подождать впредь до освобожденія крестьянъ и быль, разумѣется, вполнѣ справедливъ. Мы имѣемъ здѣсь образчикъ сознательнаго, резоннаго пригдашенія ждать, безъ мистическаго разговора о національномъ рѣшеніи національныхъ задачъ, но за то съ онредѣленнымъ указаніемъ на мотивы и предѣлъ ожиданія. Именно такого рода указанія должны быть предъявлены теперь людьми, утверждающими, что нынѣшняя наша реформаціонная эпоха должна быть пріостановлена въ своемъ дальнѣйнѣйшемъ развитіи. Выражаясь устарѣлымъ уже нынѣ слогомъ кн. Мещерскаго, мы можемъ относиться къ «точкѣ къ реформамъ» безъ всякихъ предразсудковъ. Мы можемъ спокойно взвѣсить доводы рго и сопіга, если, конечно, это будутъ въ самомъ дѣлѣ доводы, а не хвастливыя фразы о вольныхъ вѣчахъ и тому подобныхъ вещахъ, фразы, неспособныя прожить дольше трехъ педѣль. Возьмемъ для примѣра такой мотивъ и такой предѣлъ ожиданія: точка у реформъ должна стоять съ непоколебимостью часового впредь до тѣхъ поръ, когда наше, такъ называемое народное просвѣщеніе станетъ, во-первыхъ, дѣйствительнымъ просвѣщеніемъ, а во-вторыхъ, дѣйствительно народнымъ; тогда, дескать, и только тогда часовой можетъ быть снятъ, и пусть свободная жизнь польется кипучимъ потокомъ, не компрометируемая невѣжествомъ и естественнымъ безсиліемъ невѣжества. Хотя ни одинъ спеціалистъ по части знаковъ препинанія никогда не указывалъ на этоть мотивъ и этотъ предѣлъ пріостановки, но въ пользу ихъ можно' бы было несомнѣнно сказать очень многое, очень вѣское. Однако, тщательно собравъ всѣ доводы, какіе могутъ быть сдѣланы съ этой точки зрѣнія, вы сдѣлаете еще только полъдѣла. Какова бы ни была безотносительная, отвлеченная цѣнность этихъ аргументовъ, они подлежать еще нѣкоторой нереоцѣнкѣ, ибо противникъ можетъ возразить: это такъ, все это теоретически вѣрно, но докажите мнѣ, что при наличныхъ порядкахъ возмо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4