1003 СОЧИНЕШЯ Н. К. МЯХАЙЛОВСКАГО. 1004 новая газета въ ротъ хмѣльного не беретъ, хотя дереть значительно —это тоже понятно, это просто повтореніе нанболѣе распространѳннаго мнѣнія о сдавянофилахъ вообще. Наконецъ, сБерегъ> и «Московскія Вѣдомости» встрѣтили <Русь», какъ друга и гостя дорогого. Это обстоятельство уже не настолько понятно, чтобы объ немъ говорить не стоило. Оно наводитъ во всякомъ случаѣ на размышленія. Выло время, когда «День> г. Аксакова корилъ «Московскія Вѣдомости» «мекленбургскими воззрѣніямл>, а «Московскія Вѣдомости», въ свою очередь, обзывали газету г. Аксакова «демократическо-соціальною». Выло время, когда сочувствіе такихъ органовъ «казеанаго ыіросозерцанія», какъ «Верегъ> и «Московскія Вѣдомости», г. Аксаковъ гордо назвалъ бы невозможностью или увидѣдъ бы въ немъ горькую себѣ обиду и оскорбленіе. Славянофильство могло до извѣстной степени сойтись съ «казеннымъ міросозерцаніемъ» въ оцѣнкѣ текущей дѣйствительности, главнымъ образомъ, въ отрицательной сторонѣ оцѣнки, но была всетаки между ними такая непереходимая пропасть, которая дѣлала^рѣшительно невозможными взаимныя любезности и дружескія рукопожатія. Въ тѣхъ случаяхъ, когда казенное міросозерцаніе взывало къ жандарму, славянофилы требовали свободы мысли. Извѣстное, напримѣръ, литературное направленіе могло и славянофиламъ, и казенному міросозерцанію одинаково казаться вреднымъ и неразумнымъ. Но казенное міросозерцаніе приэтомъ восклицало, какъ восклицаетъ и нынѣ: когда же, наконецъ, заткнутъ глотку этимъ вреднымъ и неразумнымъ людямъ?! Славянофилы, напротивъ, говорили: когда же, наконецъ, этимъ вреднымъ и неразумнымъ людямъ дадутъ высказаться вполнѣ, дабы неразуміе ихъ обнаружилось н вредъ улетучился въ свободной и честной борьбѣ мнѣній? Прибавьте къ этому демократическую струнку славянофильства; ту самую, которая породила обмѣнъ эпитетами: «мекленбургскій» и «демократическо-соціальный», и вы поймете, что любезная встрѣча, оказанная «Руси» «Верегомъ> и «Московскими Вѣдомостями», дѣйствительно, немножко неожиданна. Значитъ, Іетрога тиіапіиг. Но кто же въ настоящемъ случаѣ долженъ съ гордостью или стыдомъ докончить фразу: еі поз пшіашиг ін ііііз? Казенное міросозерцаніе? Нѣтъ, оно ничего не забыло, ничему не научилось и ничего не уступило. Еще недавно оно наполняло пространство воплями торжества л вящшей злобы. Если теперь, въ настоящую минуту, его торжество становится нѣсколько сомнительнымъ, то это, конечно, не но его винѣ, а злоба его ни мало не затихла; напротивъ, какъ осенняя муха, чуящая приближеніе смерти, казенное міросозерцаніе, по крайней мѣрѣ, въ лицѣ «Верега>, достигло невиданныхъ и неслыханныхъ предѣловъ грязи, цинизма, злости. И эти- то нищіе духомъ, эти- то люди, настолько невѣрующіе въ «истину», что не могутъ себѣ представить ея торжество безъ содѣйстві» жандармеріи, эти люди дружески подмигиваютъ г. Аксакову, жмутъ ему руку и рекомендуютъ его: вотъ человѣкъ! Такъ какъ казенное міросозерцаніе не пошатнулось, то не пошатнулось-ли славянофильство? Я не знаю, вы тоже не знаете. И въ этомъ состоитъ вторая неожиданностьмыши, рожденной горою. Одна ласточка весны не дѣлаетъ. Одинъ номеръ даже еженедѣльной газеты не можетъ высказаться вполнѣ. Но всѣ привыкли считать физіономію славянофильства настолько оригинальною и опредѣленною, а времена нынѣ стоятъ настолько крутыя, что ожидать, отъ перваго номера <Руси> чего-нибудь большаго, чѣмъ онъ даетъ въ дѣйствительности,, было вполнѣ натурально. Кругомъ мы видпмъ голодъ и очевидную необходимость измѣненія направленія государственнаго хозяйства, рядъ небывало дерзкихъ политическихъ преступленій и окончательную невозможность дальнѣйшаго практическаго примѣненія казеннаго міросозерцанія. Околоэтихъ двухъ группъ жизненныхъ фактовъ ж жизнью подсказываемыхъ выводовъ кристализуется вся, по истинѣ, страшная злоба дня. Выть или не быть не утоніи какой-нибудь, не Аркадіи съ вѣчно голубымъ небомъ и вѣчно изумрудною зеленью, а хоть маломальски сносному, мирному, бодрственному житью на Руси? Потому что вѣдь это почти сонъ, что мы кругомъ себя видимъ; дикій, фантастическій сонъ, полный химерическихъ образовъ. Наши нервы получили въ короткое время такую массу острыхъ возбужденій, что, наконецъ, притупились. Но можемъ же мы всетаки встряхнуться и понять,, если не почувствовать. Безъ сомнѣнія, ш г. Аксаковъ понялъ, потому что рѣшился прервать свое многолѣтнее молчаніе и принять участіе въ разъясненіи причинъ нашихъ. бѣдъ и въ указаніи выхода. Никто не можетъ требовать, чтобы газета съ разу отвѣтила ва всѣ вопросы тревожнаго дня. Но» можно было ожидать указанія такого общагопункта, съ котораго редакція «Руси» намѣрена обсуждать идеи и факты, и затѣмъ соотвѣтственнаго расположенія матеріала въпорядкѣ убывающей важности. Что же намъ даетъ въ этомъ родѣ «Русь»?- Почтенная газета очень хорошо понимаетъ всю трудность переживаемой нами годины..
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4