991 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 992 пикантныхъ частностяхъ и сдучайностяхъ. По природѣ своей она должна была идти дальше и подвергать анализу самый порядокъ, правовыя основы его, что уже вовсе не совпадало съ миссіей III отдѣденія. Голубой мундиръ и свободная мысль были совершенно согласны въ томъ, что, напримѣръ, помѣщичьи истязанія крестьянъ представляютъ нѣчто «неподлежащее», которое надо обнаружить и изъять изъ обращенія. Но свободная мысль полагала, что и само крѣпостное право есть неподлежащее, а голубой мундиръ не только этого не полагалъ, а считалъ, напротивъ, самое это сомнѣніе въ правомѣрности наличныхъ норядковъ неподлежащимъ, которое надо обнаружить и изъять изъ обращенія. Въ концѣ-концовъ, голубой мундиръ всю свою энергію направилъ на искорененіе этой и другихъ подобныхъ формъ и проявленій свободной мысли. Тяжба эта обозначилась на страницахъ русской исторіи эпизодами, передъ качествомъ и количествомъ которыхъ сборникъ идиллическихъ анекдотовъ г. Ломачевскаго, конечно, меркнетъ... Говорятъ, тяжба кончилась. Говорятъ, свободная мысль выиграла процессъ. Я этого не знаю, хотя не сомнѣваюсь, что именно такъ, а не иначе кончится процессъ между вѣковѣчною свободною мыслію и преходящимъ голубымъ мундиромъ. Но я сильно сомнѣваюсь, чтобы урокъ исторіи былъ понятъ всѣмъ нашимъ общѳствомъ во всемъ его объемѣ. Непривычные къ кипучей жизненной работѣ люди (а мы, конечно, въ болыпинствѣ къ ней непривычны, да и гдѣ бы могли эту привычку пріобрѣсти?) естественно склонны прятаться за спины Гарунъ-аль-Рашидовъ, справедливыхъ, могущественныхъ, во все вникающихъ и пичѣмъ, кромѣ своихъ высокихъ качествъ ума и сердца, не связанныхъ. Г. Ломачевскій, напримѣръ, былъ пастоящимъ Гарунъ-аль-Рашидомъ Минской губерніи, и большинство читателей навѣрное съ болѣе или менѣе насмѣшливою улыбкою прочтетъ его сборникъ анекдотовъ. Но я боюсь, что этотъ скептицизмъ относится не къ Гаруну-аль-Рашиду вообще, а только къ его голубому мундиру. Это довольно понятно. Признаюсь откровенно, я усмотрѣлъ въ книжкѣ г. Ломачевскаго нѣчто, какъ бы для меня новое. Не потому, разумѣется, чтобы я не слыхалъ о высокой цѣли, положенной въ основаніе Шотдѣленія, или о томъ или другомъ частномъ случаѣ, когда голубой мундиръ утеръ слезы, напримѣръ, женѣ, которой мужъ не давалъ отдѣльнаго вида на жительство и т. п. Нѣтъ, я все это зналъ, но все это тонуло въ массѣ фактовъ совершенно другого характера. Всѣ этого рода факты надо разрыть и снять. чтобы дорыться до той подкладки, которую показываетъ г. Ломачевскій. Взрывъ газетной радости по случаю закрытія III отдѣленія показалъ, какъ относится наше общество къ дѣятельности голубого мундира. Естественно поэтому, что и все, прикосновенное къ этой дѣятельности, не пользуется симпатіей, хотя бы оно носило харавтеръ даже чрезвычайной добродѣтели. Но изъ этого не слѣдуетъ, чтобы мы усвоили слѣдующую простую и несомнѣнную истину: Гарунъ- альРашидъ былъ хорошій и даже, можетъ быть, великій человѣкъ; но вънаше трудное время, съ усложненіемъ всѣхъ общественныхъ отношеній —Гарунъ- аль-Рашидъ сталъ невозможностью; поэтому требовать или надѣяться, что Бисмаркъ, Гамбетта или иной государственный дѣятель повторитъ трогательную исторію Гарунъ- аль-Рашида —безумно. Я имѣю въ виду только теоретическую постановку вопроса о комбинаціи элементовъ свободы и власти; имена Гамбетты, Бисмарка подвернулись подъ перо просто въ качествѣ иллюстраціи. Повторяю, доктрина и система либерализма потерпѣли фіаско. Наука и практика признали необходимость правительственнаго или государствепнаго вмѣшательства въ теченіе общественной жизни. Но ни наука, ни практика, ни простой здравый смыслъ, умудренный историческимъ опытомъ, не признаютъ вмѣшатедьства на манеръ Гаруна- аль-Рашида, все равно, облеченнаго или не облеченнаго въ голубой мундиръ. По нынѣшнему времени, это просто мечта, мечта «пеподлежащая>, которую надо обнаружить и изъять изъ обращенія. Ибо даже въ случаѣ совершенно невѣроятнаго осуществленія, мечта эта не могла бы придать никакой прочности, никакой устойчивости общественнымъ отношеніямъ. Г. Ломачевскій, исправляя должность Гаруна-аль-Рашида въ Минской губерніи, могъ и не обнаружить высокихъ качествъ и только надувать добрыхъ минчуковъ; могъ погибнуть жертвою, какой-нибудь интриги; могъ, наконецъ, умереть, оставивъ губернію, какъ онъ выражается, подобію «огороднаго чучела, только при сильномъ вѣтрѣ пугающаго птицъ размахиваніемъ рукъ>, или же человѣку, дѣйствующему «произвольно и почти безконтрольно>. Итакъ, Гарунъ-аль-Рашидъ есть поп вепв. Его благодѣтельная функція должна быть цѣликомъ усвоена свободной мысли, съ тѣмъ, однако, условіемъ, что свободная мысль не можетъ удовольствоваться непосредственнымъ утираніемъ слезъ обиженныхъ и изслѣдованіемъ только ближайшихъ причинъ слевъ. Она пойдетъ, должна идти, не моасетъ не идти глубже, къ самому субстрату явленій, вызывающихъ слезы. И ни-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4