989 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМІіТКИ 1880 г. 990 гЗнаѳтъ, не смотря на весь свои идеадизмъ, что въ доброе старое время не всѣ жандармы занимались утираніемъ слезъ и не всѣ одинаково смотрѣди на свою задачу; <одни понимали ее слишкомъ широко и дѣй- ■ствовали произвольно и почти безконтрольно, а другіе, ничего не дѣлая и ни во что не вмѣшиваясь, благодушествовали, не подо- .зрѣвая, что они уподобляются огороднымъ чучеламъ, только при сильномъ вѣтрѣ пугающимъ птицъ размахиваніемъ рукъ>. Что же касается нынѣшняго времени, то нашъ авторъ понимаетъ его исключительно въ смы- «лѣ «газетныхъ толковъ, нересудовъ, предположеній, догадокъ и радужныхъ надеждъ, вызванныхъ закрытіемъ верховной распорядительной комиссіи и упраздненіемъ III отдѣленія, вмѣстѣ съ настойчивыми слухами о предстояшей централизаціи всѣхъ отраслей управленія въ одномъ лицѣ губернатора». Обо всемъ этомъ г. Ломачевскій судить не берется; можетъ быть потому, что помнитъ, какъ губернаторъ Сушковъ распубликовалъ предводителя дворянства Ошторпа, а можетъ быть и по инымъ еще причинамъ. Тѣмъ не менѣе, онъ категорически заявляетъ, что собственно идиллическія цѣли III отдѣленія «съ 20-го ноября 1864 г. вполнѣ достигаются и безъ жандармовъ судомъ гласнымъ и пѣкоторою свободою печатнаго слова». Если въ этомъ заявлѳніи «дѣлать нѣкоторую поправку, въ томъ именно смыслѣ, что фактически дѣло не такъ ужъ круто повернулось съ 20-го ноября 1864 г., то мы получимъ несомнѣнную истину. И получимъ, замѣтьте, изъ рукъ бывшаго жандарма, доселѣ съ умиленіемъ вспоминающаго о голубомъ мупдирѣ. Конечно, это не тоже самое, что восклицаніе Юліана: «ты побѣдилъ, галилеянинъ!» но всетаки любопытно и для нашего просвѣщеннаго времени характерно. Въ концѣ-концовъ, дѣло стоитъ, разумѣется, такъ, что надо выбирать что-нибудь одно: либо жандармовъ, либо гласность, свободу слова и печати. Какъ показываютъ «газетные толки, пересуды, предположенія, догадки и радужныя надежды» по поводу переименованія III отдѣленія въ департаментъ государственной полиціи, наше общество, вслѣдъ за правительствомъ, конечно, рѣшительно выбираетъ гласность... Въ свое время газеты такъ много говорили о III отдѣленіи, что нынѣ не представляется уже надобности пространно разсуждать о преимуществахъ гласности передъ отдѣльнымъ корпусомъ жандармовъ. Этотъ видъ правительств еннаго вмешательства рѣшительно забракованъ самою жизнью, а доктрина чистаго либерализма на этомъ пунктѣ рѣшительно торжествуетъ. Независимо отъ спеціально политической, такъ сказать самозащитительной цѣли III отдѣленія, имѣлось въ виду учрежденіе, которое было бы, можетъ быть, очень благодѣтельно, еслибы не заключало въ себѣ внутренняго противорѣчія. «Утирать слезы несчастныхъ и обиженныхъ», что можетъ быть выше этой задача?! Теперь, разумѣется, ни у кого не повернется языкъ сказать, что эта задача была разрѣшена хотя съ какою-нибудь приблизительностью. И этого можно было, конечно, ожидать въ виду внутренней противорѣчивости задачи. Сознавая, какая масса зла проистекаетъ изъ крѣпостного права и кристализаціи около него административныхъ элементовъ, но вмЬстѣ съ тѣмъ не считая возможнымъ измѣнить наличные порядки коренным ь образомъ, предполагалось найти въ III отдѣленіи какъ бы ту точку въ пространствѣ, которой требовалъ Архимедъ, чтобы повернуть земной шаръ. Отборные, довѣренные люди, ничѣмъ не связанные, люди не отъ міра сего, облеченные совершенно исключительными полномочіями, долзкны были парализировать частныя и особенно острыя проявленія неприкосновенаго коренного зла. Этимъ предполагалось достиженіе косвеннымъ образомъ и спеціально политической цѣли —предупрежденіе общественнаго недовольства. Съ теченіемъ времени выяснилось, однако, что хотя г. Ломачевскій утеръ на своемъ вѣку много слезъ, что хотя было, можетъ быть, довольно много совершенно такихъ же г. Ломачевскихъ, но учрежденіе въ общемъ нтогѣ безъ сравненія больше заставляло проливать слезъ, чѣмъ ихъ утирало. Оно и понятно. Голубой мундиръ былт. надѣтъ всетаки на людей; а слѣдовательно, на существъ, не чуждыхъ человѣческихъ слабостей. Это разъ. Во-вторыхъ, учрежденіе, поставленное въ столь исключительныя условія, конечно, должно было относиться очень ревниво ко всякой конкуренціи. Конкуренцію же эту могла главнымъ образомъ представить, какъ это ни кажется на первый взглядъ страннымъ, свобода мысли и слова. Еслибы всякая несправедливость, обида, насиліе подлежали свободному обсужденію въ печати, въ общественныхъ собраніяхъ, въ судѣ, на каоедрѣ, то самый гаізоп (Гёіге жандармеріи терпѣлъ бы значительный ущербъ. Если тайна и мракъ требовали спеціальныхъ утирателей слезъ, то понятно, что и спеціалисты эти дорожили мракомъ и тайною. Но свободная мысль была не только конкурентъ, а и прямой врагъ. Свободная мысль не знаетъ гііхъ формальныхъ предѣловъ, которые очень удобно могутъ быть указаны голубому и всякаго другого цвѣта мундиру. Свободная мысль не могла остановиться на злоупотребленіяхъ, на особенно
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4