"965 ЛИТЕРАТУРИЫЯ ЗАМѢТКК 1880 г. 966 «я горѳ не заслуживало вниманія по своей малокалиберности. Напротивъ, ея горе — настоящее горе, а вдобавокъ, Солохонушка не единственный въ своемъ родѣ экземпляръ, жхъ много, этихъ сиротъ-старушекъ съ разорваннымъ сердцемъ, и сумма ихъ горей даетъ слишкомъ почтенную цифру. Но въ данномъ случаѣ, дѣло-то ужъ очень просто: налетѣда буря и унесла Сонюшку, налетѣла другая буря и уяесла Надечку, осталась сиротка-етарушка съ разорваннымъ сердцемъ, яо совершенно не понимающая —откуда буря? ■зачѣмъ? почему? кто виноватъ? Не то злые люди виноваты, нѳ то добрые, не то просто «атана, исконный врагь рода человѣческаго, древле соблазнившій Еву, а нынѣ соблазняющій Сонюшекъ и Надечекъ. Очевидно, что пожалѣть старушку Солохонушку можно и должно, но поучиться у нея нечему: она сама нуждается въ томъ, чтобы кто-нибудь растолковалъ ей истинныя причины ея горя. Не можетъ-ли заняться этимъ дѣдомъ г. Кругловъ? Едва-ли, хотя евангельскій текстъ: •с иже аще соблазнитъ» и проч., свидѣтельствуетъ, невидимому, о томъ что г Кругловъ имѣетъ для своего обихода собственное обълсненіе дѣла. Онъ, кажется, такъ понимаетъ, что за тѣми несомнѣнно хорошими людьми, которые послужили непосредственною причиною гибели дочки и внучки Солохоновны, лежитъ что-то очень злое и вмѣстѣ могущественное, вполнѣ достойное «жернова осельскаго». Но что это такое, это таинственное и губительное нѣчто—люди иди порядки —ближайшимъ образомъ не опредѣдяется. Должно быть люди, злые и странные люди, поставившіе себѣ задачей соблазнять «мадыхъ сихъ» и губить ихъ. Да, эхо должно быть очень злые, очень жестокіе люди, какіе-то демоны, потому что ихъ злоба даже ничѣмъ не мотивируется; до такой степени демоны, что г. Круглову даже повѣрить нельзя. Онъ ничего не растолкуетъ Солохоновнѣ. Не растолкуетъ-ли г. Добровъ, авторъ книги «Откровенное слово о важнѣйшихъ событіяхъ нашей внутренней жизни за посдѣднее двадцатипятидѣтіе», о которой «Отечественный Записки» дали библіографическій отчетъ въ прошдомъ номерѣ? Въ этой книгѣ есть глава, спеціадьно посвященная «обзору условій, бдагопріятствовавшихъ зарожденію и временному развитію соціальноподитическаго движенія>. Можетъ быть, тутъ мы узнаемъ что-нибудь бодѣе обстоятельное о судьбѣ, если не Сонюшки, то хоть Надечки. Мы такъ для краткости и говорить будемъ: объ условіяхъ, бдагопріятствовавшихъ гибели Надечки. Г. Добровъ начинаетъ свой обзоръ рѣшительнымъ отрицаніемъ виновности нынѣшней литературы или литературы шестидесятыхъ годовъ. Источникъ гибели Надечки онъ видитъ <въ томъ личномъ, частномъ неудовольствіи, которое обусловливалось противорѣчіемъ между великими преобразованіями настоящаго двадцатипятилѣтія и нѣкоторыми практическими уклоненіями въ сторону отъ прямого пути посдѣдовательнаго развитія начадъ, вдоженныхъ въ основу этихъ преобразованій». Дѣло, по объясненію г. Доброва, состоитъ въ томъ, что мы, русскіе, какъ только столкнулись лицомъ къ лицу съ Европой, такъ и стали ей подражать, цѣдикомъ перенося къ себѣ ея идеалы. Такъ наши предки были сначала вольтерьянцами, потомъ масонами, но ничего оиаснаго, да даже и просто серьезнаго изъ этого не произошло: и вольтерьянство, и масонство исчезли «такъ», безъ какихъ бы то ни было крупныхъ мѣропріятій противъ нихъ. Современиики наши точно также увлекаются европейскими, совершенно яамъ чуждыми социалистическими идеалами, но судьба этого ученія оказывается уже иною. Дѣдо опять-таки кончилось бы «такъ», само собою, еслибы почва для него не была расчищена вышеупомянутыми противорѣчіями между коренными основаніяии реформъ и практическими оть нихъ уклоненіями. Надо помнить и понимать, что коренныя основы реформы истекшаго двадцатипятилѣтія необходимо должны были поднять нравственный обдикъ русскаго чедовѣка, развить въ немъ сознаніе гражданскаго долга и сдѣдать его чутче, отзывчивѣе къ разнымъ окружающииъ его аномадіямъ. А между тѣмъ, съ половины шестидесятыхъ годовъ мы видииъ постоянное стѣсненіе печати, явно противорѣчащее духу реформы. Рядомъ съ этииъ практикуются чрезвычайно строгія мѣры относительно мододыхъ людей, по такимъ поводамъ: <у одного нашли запрещенныя книжки, у другого —дневникъ, въ которомъ нашли несколько соціально-политическихъ афоризмовъ, третій оказался знакомъ съ взаправдашнимъ агитаторомъ, быть можетъ, и не зная настоящей политической профессіи послѣдняго; у четвертаго нашлп предосудительный въ подитическомъ смыслѣ фотографическія карточки; пятый подъ веселый часъ сказалъ нѣсколько нецензурно - либеральныхъ фразъ, задѣвъ ими какую нибудь губернскую, уѣздную или сельскую власть. Написанная отъ имени крестьянъ жалоба на сельскаго писаря или напечатанная въ газетѣ обличительная корреспонденція тоже иногда отражались непріятными послѣдствіями на «сочинителяхъ>, которыхъ задѣтыя ими личности спѣшиди представить кому сдѣдуетъ, какъ людей не только неблагонадежныхъ, но и агитаторовъ, нетерпимыхъ въ бдагоустроенномъ обществѣ». Вп31'
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4