957 ЛИТЕРАТУРНЫЯ ЗАМѢТКИ 1880 г. 958 которыхъ вліятельныхъ зѳмлевладѣльцевъ, которыя были вызваны нетактичностью и крайне ироизвольнымъ отношеніемъ нолиціи къ личности и имуществу крестьянъ». Вѣнчающій дѣло конецъ исторіи состоитъ въ постунленіи смотрителя тюрьмы въ управдяющіе имѣніемъ губернатора и въ иолицей- «комъ обыскѣ у прокурора съ удаденіемъ его отъ должности. Вы видите, какъ все здѣсь дружно, связано, переплетено, и какъ именно поэтому представитель высшей центральной власти безсиленъ. Съ другой стороны, «народъ крестился и плакалъ», глядя на возмутительнѣйшее поруганіе человѣческой личности и жестокія пытки. А между тѣмъ, та теоретическая возможность, въ которую мы всю душу свою клали, только на зтихъ элементахъ, порознь или вмѣстѣ дѣй- «твующихъ, и могла быть построена. Благонамеренные представители центральной власти и народъ, въ нашемъ предположеніп, должны были положить починъ новому, особливому историческому пути для Россіи. Но •если между этими элементами протискивается всемогущій братскій союзъ мѣстнаго кулака съ мѣстнымъ администраторомъ, то наша теоретическая возможность обращается въ простую иллюзію, а вмѣстѣ съ тѣмъ отреченіе отъ элементарныхъ параграфовъ естественнаго права теряеть всякій смыслъ. Очевидно, никому отъ этого отреченія ни тепло, ни холодно, кромѣ отрекающихся, которымъ холодно, и всѳмогущаго братскаго союза, которому тепло. Да, ему тепло, и въ этоиъ корень вещей. Оказывается, что если евролейскія учрежденія не гарантируютъ народу его куска хлѣба и есть тамъ «милліоны голодныхъ ртовъ отверженныхъ пролетаріевъ» рядомъ съ тысячами жирныхъ буржуа, то наши наличные порядки фактически тоже ничего не гарантируютъ, кромѣ акридъ и .дикаго меду для желающихъ и не желающихъ ими питаться. Грубѣе, разумѣется, у насъ все это выходить, наглѣе, безформеннѣе, но, спрашивается, какого добраго почина не задав итъ всемогущій братскій союзъ, пока мы только себя въ себѣ искать будемъ? Пустько г. Достоевскій попробуетъ, ну хоть въ сельскіе учителя поступить, да тамъ поговорить, напримѣръ, о томъ, что, дескать, ■«не можетъ одна малая часть чѳловѣчества владѣть всѣмъ остальнымъ человѣчествомъ, какъ рабомъ>. Пусть попробуетъ въ этомъ направленіи поработать на родной нивѣ, а мы посмотримъ, въ какомъ видѣ онъ оттуда выскочить. Вотъ о себѣ, въ себѣ, надъ собой, это точно что вездѣ и всегда можно, на виду у всякаго союза, потому что это союзу на руку... Въ отношеніи аппетита наглости и фактическаго могущества, нагаъ союзъ шикакимъ европейскимъ буржуа не уступитъ. И какъ же, значитъ, запоздалъ г. Достоевскій и коми, съ своимъ хихиканьемъ надъ западомъ! Вотъ, еслибы онъ протестовалъ тогда, когда нашъ союзъ только еще слагался—то другое дѣло, а онъ хладнокровно присутствовалъ при снятіи головы и теперь плачетъ по волосамъ. Но г. Достоевскій еще что! Онъ, по крайней мѣрѣ, уже лѣтъ тридцать не либеральничалъ и не европейничалъ. А вотъ, напримѣръ, «Новое Время>. Нечего вспоминать ту розовую пору, когда столпы его, упражняясь въ сочиненіи «С.-Петербургскихъ Вѣдомостей», либеральничали на всѣхъ парахъ. Но вотъ нѣсколько лѣтъ тому назадъ, когда они уже сочиняли «Новое Время», они съ величайшею опредѣленностью заявляли, что «вся программа настоящаго времени, всѣ его стремленія, желанія и цѣли, всѣ руководящіо принципы семидесятыхъ годовъ, словомъ, все ихъ рго^оввіоп сіе М можетъ быть исчерпано однимъ словомъ: Европа>. Тогда, видите-ли, они считали правильнымъ распинаться передъ Европой, а теперь не могутъ удержаться отъ самодовольнаго хихиканья надъ Европой. Это, впрочемъ, не мѣшаетъ имъ предлагать «необходимую реформу >, состоящую въ учрежденіи званія вице-предсѣдателя совѣта министровъ, каковой вицо предсѣдатель будетъ первымъ министромъ и главою кабинета, на манеръ европейскаго. Справедливо, однако, замѣчаютъ «Современный Нзвѣстія», что это будетъ не евронейскій премьеръ, а турецкій великій визирь... Ахъ, господа, дѣло, въ сущности, очень просто. Если мы, въ самомъ дѣлѣ, находимся наканунѣ новой эры, то нуженъ прежде всего свѣтъ, а свѣтъ есть безусловная свобода мысли и слова, а безусловная свобода мысли и слова невозможна безъ личной неприкосновенности, а личная неприкосновенность требуетъ гарантій. Какія это будутъ гарантіи—европейскія, африканскія, «что Литва, что Русь-ли» —не все-лн это равно, лишь бы онѣ были гарантіями? Надо только помнить, что новая эра очень скоро обветшаетъ, если народу отъ нѳя не будетъ ни тепло, ни холодно... А искать себя въ себѣ, подъ собой —это просто пустяки. Пора кончить... ѴЩ. Октябрь. Съ будущаго года появится цѣлый рядъ (кажется, слишкомъ двадцать) новыхъ газетъ. Нѣкоторыя алтынныя души, чуя копкурренцію, уже успѣли добыть изъ своей грязной глубины упрекъ въ стремленіи къ алтыну и бросить этотъ упрекъ на встрѣчу будущимъ конкуррентамъ. Самп они, видита - - . > ^ ^ • "Д|
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4