931 СОЧИНЕШЯ П. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 932 основъ? Карать и давить ее? Тогда зачѣмъ же и огородъ городить? Въ какой мѣрѣ темно на этотъ счетъ значеніе рѣчей почтениаго земца, это видно изъ слѣдующаго мѣста «дѣльнаго разговора^: < —•_ Печать теперь свободнѣе (замѣтидъ г. Суворинъ). < — О, знаю, знаю; я боюсь одного, что скоро ей говорить будетъ нечего. Она все говорить: «дайте, пожалуйста, дайте! > — извѣстно чего. А я вамъ скажу, у меня на этотъ счетъ свое мнѣніе. « — При исповѣданіи полной свободы печати? < — Да, именно при ней. Я не вѣрю въ патентованный формы» и т. д. Затѣмъ слѣдуетъ изложеніе политическаго ргоГеззіоп (1е Ы почтеннаго земца, изъ котораго (излолсенія) видно, что того «извѣстно чего>, объ чемъ литература проситъ, совсѣмъ не нужно. Это, видите-ли, только «форма», за которую нёчѳго гоняться, «пока сильно развитое общественное мнѣніе и сильно развитая гласность не станутъ на стражѣ народныхъ интересовъ>. Надо только развивать учрежденія, созданный въ новѣйшее время, <то-есть упрочивать ихъ самостоятельность въ отведенной имъ сферѣ дѣятельностн, постепеннорасширятьэту сферу передачей имъ всего того, что имѣетъ характеръ мѣстнаго интереса и мѣстной потребности, передать имъ исполненіе и тѣхъ общихъ задачъ, въ разрѣшѳніи которыхъ возможно разнообразіе». Сверхъ того, земецъ настаиваетъ на устраненіи <циркулярнаго законодательства», разумѣя подъ этимъ терминомъ «всѣ тѣ поясненія и разъясненія къ реформамъ, которыми угощала насъ администрація и которыми сплошь и рядомъ не объясняла, а измѣняла нѣкоторыя, иногда даже существенныя стороныпреобразованій>. На будущее время такія разъясненія должны дѣлаться или «всѣми министрами сообща, коллективнымъ обсужденіемъ закона, отступать отъ котораго никто нѳ долженъ», или однимъ министромъ, «но съ тѣмъ, чтобъ онъ былъ отвѣтственнымъ не на бумагѣ только, а на дѣлѣ». « — Отвѣтственноѳ министерство? (спросилъ г. Суворинъ). « —Пожалуй, отвѣтственное министерство. < — Съ первымъ министромъ? « — Съ первымъ министромъ... < — Вы согласны? < — Согласенъ. « — Ну, и чудесно». Конечно, чудесно. Но оставляя въ сторонѣ темный вопросъ о томъ, передъ кѣмъ же, собственно, это отвѣтственное министерство будетъ отвѣтственно, я обращаю ваше вниыаніе на слѣдующее, тоже довольно темное обстоятельство. Положимъ, что освобожденная печать строго придерживается программы, начертанной ей просвѣщеннымъ и либеральнымъ земцомъ, то-есть, пользуется предоставленнымъ ей правомъ обличенія произвольныхъ и неправильныхъ дѣйствій администраціи, но оставляетъ неприкосновенными принципы и основы. Спрашивается: какъ будетъ вести себя обличаемая и критикуемая администрація? Просвѣщенный и либеральный земецъ совершенно справедливо замѣтилъ, что представители администрація не ангелы, а такіе же люди, какъ и всѣ, значитъ, грѣшаые. Но въ числѣ обыкновеннѣйшихъ грѣховъ большинства земнородныхъ есть стремленіе зажать противнику ротъ, если обстоятельства позволяютъ это сдѣлать, И можно думать, что администрація не всегда будетъ отказывать себѣ въ этомъ малевькомъ удовольствіи, доколѣ принципы и основы ей будутъ въ этомъ способствовать. Допустимъ что найдутся администраторы добросовѣстные, благонамѣренные, которые не станутъ злоупотреблять силой и будутъ терпѣливо выслушивать критику своей дѣятельности. Но вѣдь, собственно говоря, такіе и теперь есть или, по крайней мѣрѣ, могутъ быть. При томъ же, на долю такихъ добросовѣстныхъ и благонамѣренныхъ администраторовъ и безъ того, вѣроятно, придется наименьшая доля критики, а главное, наличность ихъ ни мало не гарантирована: сегодня адмивистрируетъ одинъ, завтра —другой. Если же, въ видахъ избѣжанія иодобныхъ случайностей, заняться выработкою мѣръ, которыя гарантировали бы свободную печать отъ произвола администраціи, то не будетъ-ли это признано критикою принцшювъ и основъ? Скажутъ, можетъ быть, что возстановленіе суда по дѣламъ печати, давно уже изморомъ окончившагося и замѣненнаго нынѣ административными взысканіями, создастъ достаточный въ данномъ случаѣ гарантіи. Судъ лучше административныхъ взысканій, это безспорно, но надо, во-первыхъ, знать, какъ онъ будетъ организованъ, а во-вторыхъ, если судъ по дѣламъ печати даже вполнѣ гарантпруетъ свободу Печати, то еще остается открытымъ вопросъ о личной неприкосновенности ея представителей. Скептицизмъ тутъ, кажется, вполнѣ законенъ, и вотъ какъ, между прочимъ, выразила этотъ скептицизмъ газета «Молва»: «Свободная печать только при извѣстныхъ политическихъ формахъ и при извѣстномъ жизненномъ строѣ можетъ сдѣлаться выразителемъ дѣйствительнаго обществ еннаго мнѣ - нія и благотворнымъ орудіемъ для развитія народной жизни и ея прогрессивнаго совершенствованія. На всякій печатный листокъ и на всякую чепуху, какою промышляетъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4